Афганистан

Провожать было некому, потому и одна.

Присмотревшись, я понял, что не так уж она и пьяна: четкая речь, приятный голос, и вообще, есть в ней что-то привлекательное. Аркадий, старый ловелас, очевидно, припас ее для себя и предложил поехать к нам, чтобы отметить знакомство. Я был уверен, что она откажется, но поразился, услышав от нее: «Хорошо, я согласна».

По дороге купили вина, закуски и, расположившись в нашем двухместном номере, устроили небольшую вечеринку. За столом при ярком свете я с удивлением обнаружил, что Виктория по-настоящему красива – волосы цвета спелой пшеницы обрамляли голубые глаза и красивый чувственный рот, тонкие черты лица притягивали взгляд.

Вика не пила и почти не обращала внимания на Аркадия, только загадочно улыбалась и смотрела на меня. Похоже, Аркаша обиделся, но, несмотря на это, упорно сидел с нами, не желая сознавать, что Вика клеится ко мне, и он здесь лишний.

Наконец, он изрек:

– Вы как хотите, а я – спать, – и, завалившись на кровать, накрылся с головой.

Я выключил свет и подошел к Вике. Она молча разделась и юркнула под одеяло, но в свете уличного фонаря я успел заметить сверкнувшее белизной ее стройное тело. Раздевшись, я лег рядом и почувствовал нереальность происходящего: красивая девушка сама пришла ко мне, чтобы, наплевав на стыд и неустроенность обстановки, подарить себя, ничего не прося взамен.

Притянув к себе, хотел поцеловать, но, увернувшись, она отбросила одеяло и, словно сжатая пружина, вскочила на меня.

Аркадий встал с кровати, оделся и, недовольно ворча, вышел из комнаты. Проводив его взглядом, Вика села верхом и плавными движениями бедер стала насаживаться. Почувствовав, что я на грани, слезла и стала целовать, опускаясь все ниже пока не оттолкнул ее. Смяв, подмяв под себя, я резко вошел и, еле сдерживая себя, стал вбиваться, пока не почувствовал ответные спазмы.

Всю ночь Вика, словно кошка, ластилась и, получая ласки, возвращала их обратно.

Гибкая, как пантера, в самых невероятных позах, она творила со мной такое, о чем, смущаясь, я долго вспоминал потом. Еще несколько раз она доводила меня до исступления и, натянувшись струной, сама взрывалась подомной. У меня ни с кем никогда не было такого дикого, разнузданного секса.

Едва рассвело, уже одеваясь, мы услышали осторожный стук в дверь. «Меня не кантовать», заявил Аркадий и, раздевшись, лег спать.