Желанная

А вот верхнюю просто кто-то накрыл собой, своей приятной тяжестью и обнял огромными и сильными руками за талию, уткнувшись мне в шею и успокаивающе зашикав на опалённое горячим дыханием ушко.

Всё! Тело, даю тебе разрешение уже не на панику, а на откровенный ужас. Меня тискают, как одеяло в крепких объятьях, но с куда более прозаичными намерениями. Твёрдыми такими, упирающимися и потирающимися о бедро с характерными движениями.

– Тиш-ш-ш-е, – прошипел глубокий и слегка хриплый голос, заставляя внутри всё сжиматься, но не от страха.

 – Тиш-ш-ше, маленькая хайш-ш-ши. Вс-с-сё хорош-ш-шо. Ты в безопас-с-снос-с-сти.

Почему-то тело жар чужого тела проникал с этим голосом в моё, опускался к животу и концентрировался в самом низу, вызывая сладкие спазмы и мини-феерверки. Это что ещё за реакция?

От очередной приятной вспышки ахнула, чем воспользовался неизвестный. Приник к губам в глубоком и чудовищно-сладком, искушающем, изучающим поцелуем. Он играл длинной лентой своего языка с моим, иногда оплетая его и лаская, проводил по нёбу, зубам и губам.

Пил моё дыхание и усиливающиеся стоны.

Я думала, что Тарлиан прекрасно целуется – ноги у меня тогда знатно подкашивались, – но он и его поцелуи совершенно не шли ни в какое сравнение с тем, что делал со мной этот… этот… А кто это? Как он оказался рядом? И где это мы?

Раз шипит, произнося слова, значит этот мужчина – полузмей, у которых я была в последнем своём осознанном местоположении. Видимо, когда потеряла сознание, он меня куда-то унёс.

А раз рядом, то унёс не в открытую – меня бы тогда жрица забрала всеми правдами и неправдами. Тогда вывод – меня уволокли тайно, иными словами, похители. Для чего? Ответ упирается мне в бедро слишком очеви…

Мысли опять сбились. Одна из рук, лежащих на моей талии, начала движение. Огладила голый живот. Голый! Я голая! Так себе осознание, учитывая, что до этого я на это внимание не обращала, видимо, кожа тогда ещё не вернула всю чувствительность. Сейчас же прикосновения, на которые так остро отреагировало тело, показали всю ситуацию.

Надо было испугаться, закричать, забиться в истеричной попытке освободиться и сбежать от этого насильника. Но я снова только застонала. Сладко так, что сама поразилась своему голосу. Рука же продолжила опускаться всё ниже, теперь едва задевая кожу, чем вызывала новые спазмы внутри. И едва один из них сжал всё внутри с умопомрачительной сладостью, как ладонь накрыла мой лобок, а пальцы огладили складочки.