Желанная

Прекрасная кроткая девушка, напуганная и потерявшаяся. Бросилась к проходившему мимо солдату с просьбой о помощи. Милый разговор, переросший в знакомство, случайные встречи, незаметно ставшие регулярными свиданиями. А что уж говорить о тайных жаркий ночах.

Держа её хрупкое тело в одну из таких ночей, я и решил, что если уж не светит мне милость Лэстии в виде луры*, то нужно устраивать свою судьбу своими руками. И к следующему свиданию сделал всё, чтобы всё закончилось между нами большим, чем просто очередным сексом.

Я приготовил всё, чтобы свершить ритуал и дать клятву, если не брачную, то хотя бы помолвочную.

И задуманное прошло просто волшебно. Она была так счастлива, даже подарила меня ласки куда более откровенные, о которых я не подозревал и очень им удивился. Приятно удивился, ведь у меня точно такого не было, а она казалось такой невинной, что просто не могла знать о них. Это даже добавило пикантности в те действия её ротика, и, что греха таить, принесло невиданное удовольствие.

Я был счастлив, поэтому легко повёлся на её всё больше становившееся желание познакомить её с родителями. Честно, старался отложить его в надежде, что она забудет об этой затее. Но чем больше я отмазывался, тем ярче становились её обиды, одна из которых дошла аж до истерики. Конечно, после этого я сдался и даже уговорил родителей встретится с будущей невесткой, хотя с ними, а точнее с отцом, у меня были более чем напряжённые отношения.

Ох, как она играла перед ними, как извивалась подобно ядовитой шарпе*, чтобы показать себя с самых лучших сторон. А уж когда появился младший брат отца, и вовсе засияла ярче солнца. Не знаю почему, но меня в тот момент это очень задело, особенно её резкое наступившее пренебрежение мной, хотя до этого старалась буквально касаться каждую секунду.

И я сорвался. Сорвался, когда моя почти-жена взяла бокал вина и подала его дяде, подала со взглядом, полным торжества и предвкушения.

Подскочил к ней, ударил по бокалу, опрокинув его, а потом схватил её за руку и почти силой увёл в свою квартиру, что уже считал нашей.

Вот там-то и открылась её сущность. Едва мы вошли в комнату, как обвинения свалились на меня подобно порыву урагана, грозящегося обломать крылья. Она кричала, кидалась в меня всем, что попадалось ей под руку, называла обманщиком и ничего нестоящим серым птенцом*, обломавшим все её старания.