Бандитская Алма-Ата. Рассвет

Найдя удобное место между рядами, они стоя смотрели на импровизированную концертную площадку. Вскоре на нее взобрался мужчина в черном костюме.

– Привет, друзья! Вас приветствует группа «Ласковый май». Вы надеюсь, слышали ее хиты? Не слышу! —

– Да-а-а-а! – ответил хор в несколько тысяч голосов.

– Ну, что ж, тогда я прошу на сцену всеми любимого Юру Шатунова и его прекрасную группу! – закричал ведущий. Со стороны одной из трибун появилась небольшая группа в сопровождении сотрудников милиции.

– Юра! Юра!!! – кричали неистовые женские голоса.

Тем временем группа добравшись до сцены, поднялась по ступенькам на площадку. Ведущий артистично подал микрофон солисту и покинул сцену. Юноша небольшого роста в джинсовом костюме и белых кроссовках постучал пальцем по микрофону.

– Здравствуйте дорогие алмаатинцы! Меня зовут Юра Шатунов. А это музыканты группы «Ласковый май». Сегодня мы будем петь для вас наши хиты! – выкрикнул он ломающимся подростковым голосом.

Толпа заревела. Милиционеры встали впереди металлических ограждении, чтобы наиболее разгоряченные фанаты не смогли добраться до музыкантов, которые за час спели все известные песни, некоторые, по просьбе зрителей, даже по два раза.

Весь концерт Юля протанцевала, пока Бек любовался ей, изредка покачиваясь в такт музыке.

Простые и незамысловатые стихи о любви в исполнении обычного дворового пацана, были понятны и близки многим советским гражданам. Влюбленная молодежь засыпала и просыпалась вместе с песнями «Ласкового мая», пела их в автобусах и школах.

Песни были эдаким бальзамом для сердец влюбленных подростков. Да что там подростки, умудренные опытом домохозяйки тоже сходили с ума по мальчишескому голосу Шатунова. Концерт закончился под громогласное улюлюканье толпы. Молодежь с шумом и гамом расходилась со стадиона. Многие были изрядно выпившими, потому устроили большую драку, в которой участвовали сразу несколько центровых группировок города.

– Бека, давай обойдем их, от греха подальше? – испуганно сказала Юлия.

Она видела как загорелись его глаза при виде того, как одна толпа подростков запинывала другую. Драка была грандиозной – в ход шли камни и арматура.

Где-то в глубине парка раздался долгий милицейский свисток и вся молодежь – и участники, и невольные свидетели – бросилась врассыпную. Бек сжал Юлину руку, они побежал к центральному выходу. Он знал, что если милиционеры будут делать облаву, то только в темных и недоступных местах парка.