Вторжение. Алма-Ата – 2030

Это у него выработалось с годами. Раньше, он, поначалу ложился в чистую постель, но, после, постоянного и ненормированного графика, вынужден был ложиться в одежде. Увы, в каждой профессии были свои издержки, так или иначе приходилось, чем-то жертвовать.

Поначалу было очень тяжело, но с годами Азамат свыкся. Он автоматически заснул, зная, что скоро должен будет проснуться и встать. Уже несколько месяцев подряд, как он уже не видел снов, ярких и красочных, которые, очень сильно любил. Они были словно сюжетами голливудских мультипликационных фильмов.

Трогательным напоминанием об его былой юности, когда приходилось многим жертвовать, ради того, чтобы сходить в видеосалон. Когда пришло время, Азамат встал и устало, посмотрев по сторонам, прилег на диван. В этот день, он впервые изменил своему правилу, которому, подчинялся, последние двадцать два года в своей жизни. Да, он жил по своим внутренним правилам и принципам. Если, Азамат поставил перед собою определенную задачу, то обязательно ее выполнял, чего бы ему, это не стоило. Если, он вдруг решился, по каким то своим внутренним принципам, пробежать сорок километров, то непременно должен был их выполнить, потому что, дал себе честное слово, которое, по его мнению, должно было быть нерушимым, иначе, он перестал бы себя уважать. Ну и конечно же, для него было важно мнение окружающих, перед которыми, он, как офицер слова и чести, не мог осрамиться, даже ценою, своей жизни. Но в эту ночь, его впервые охватило странное чувство апатии и безразличия к окружавшему миру. Он хотел забыться и освободиться от тяжкого бремени, несущего в себе, последние годы на одном, голом энтузиазме. Может, он просто морально устал от своего напыщенного долга перед Родиной, которая, явно не хотела ценить все его жертвы, и заслуги перед нею. Может быть, а может и нет. Азамат понимал, что, если не изменит свой образ жизни, то уйдет в глубокую депрессию, из которого у него будет только два выхода, первый в тюрьму, а второй прямиком в могилу. Почему? Азамат, даже сам себе порою, не мог признаться в том, что он, стал шизофреником. В двух случаях своей службы, ему пришлось применить табельное оружие при выполнении своего воинского долга, но, убийство оставалось все равно убийством. Суть дела, все равно не менялось, какими бы высокими словами, они бы не оправдывали свои действия. Он долго отходил, правда, внешне не показывая вида, окружавшим его коллегам.