Очередная любовница олигарха

Когда он наконец выпустил Эллу из своих объятий, та тяжело дышала, и лицо у нее раскраснелось.

– Видишь… Ты выжила, – поддразнил он ее.

Она бы с удовольствием съязвила в ответ, но все мысли в голове смешались. Элла машинально облизнула вспухшие губы, чувствуя, что не в силах произнести ни слова.

Прошептав что-то по-русски, Вадим снова притянул Эллу к себе, однако поцеловать не успел. В этот момент кто-то открыл дверь в оранжерею и включил свет.

– О… Простите! – Дженни не стала даже пытаться скрыть свое любопытство, с которым она принялась разглядывать пунцовую Эллу и держащего ее в объятиях русского.

 – У нас тут возникла небольшая заминка с такси. Они прислали только одну машину, а виолончель Клер, как ты, Элла, знаешь, занимает половину заднего сиденья. Водитель сказал, что отвезет сначала нас домой, а потом вернется за тобой, потому что тебе все равно нужно ехать в другом направлении. Ничего, что тебе придется подождать?

– Все в порядке.

 – Элла заставила себя улыбнуться, несмотря на неожиданно возникшую сильную боль в висках.

Мигрень, которую она почувствовала после концерта, разыгралась с новой силой. Такое случалось с ней довольно часто в последнее время, и боль нарастала очень быстро.

Перспектива ожидания машины показалась ей невыносимой, но ведь всегда можно вызвать другое такси.

– У тебя все в порядке? – спросила озабоченная Дженни, и ее голос показался Элле невыносимо громким.

 – Ты очень бледная.

Каким-то чудом Элле удалось снова вымученно улыбнуться.

– Голова болит. Ничего страшного. Ты лучше поторопись, а то такси уедет без тебя.

Видно было, что Дженни колеблется, испуганная бледностью подруги.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Я отвезу Эллу домой, – решительно вмешался в их разговор Вадим.

В любом другом случае Элла начала бы возражать, однако сейчас ей хотелось лишь поскорее добраться до дому. Она слегка ему кивнула, прикрыв глаза и стараясь не морщиться, потому что голова кружилась.

– Спасибо, – тихо сказала Элла и почувствовала, что Вадима удивила ее покорность.

Боль сделалась такой сильной, что Элла молча, немного пошатываясь, последовала за ним в Египетский зал, потом в фойе, где взяла у охранника свою скрипку, а затем вышла на улицу. Девушка надеялась, что на свежем воздухе ей полегчает и приступы тошноты прекратятся, но стало еще хуже.