Новые сказки

Этот молодой человек был очень хорош собой, с бледной кожей и большими красивыми глазами. Он был высок и строен, и одет в белую рубашку и черный костюм, и старомодные черно-белые туфли, а на черных его кудрях находилась черная шляпа. Шляпа, но не цилиндр, какой носит Барон Суббота, вот так-то. И потому все уверились, что никакой это не Барон, хотя надо сказать, что в полумраке лавки его худое лицо и впрямь немного напоминало череп. Выглядел он несколько растерянным, но знаете, в лавку «Барахло» обычно люди заходят в определенном смятении.

Тогда Жозефина сказала:

–Хочешь поиграть с ребятами, милый?

А Джеронимо сказал:

–Хочу, – и улыбнулся очень красиво.

И она поцеловала его в щеку и подтолкнула к мальчикам, которые стояли перед лавкой, и дала всем леденцов и бисера в одном кульке.

С тех пор Джеронимо часто играл с детьми на улицах, и все были спокойны за него, как будто он всегда жил в городе. Странно было видеть, как взрослый мужчина бегает и смеется вместе с мальчиками, и играет в камешки и монетки, и кидает палки в бутылку, стоящую в подворотне, и бегает с мячом по двору у старого дома, но такой уж был Джеронимо, немного не в себе, но очень добрый.

У Джеронимо была одна забавная особенность – когда он слышал музыку, он начинал танцевать, где бы он ни находился. Находился он обыкновенно на улице, так что если из окна доносился звук радио, и какая-то веселая песня с хорошим ритмом, Джеронимо тут же забывал, чем занимался до этого и начинал танцевать.

Однажды утром ангел из кафедрала на площади вошел в «Вафли» с улицы Сент-Оноре, чтобы купить большой стакан сладкого пряного кофе и две вафли с карамелью в пергаментном конверте. Все знали ангела из кафедрала, он носил кожаный летный шлем с очками, и куртку-пилот, потому что высоко над землей всегда холодно, даже когда на земле жарко.

А с другой стороны в лавку «Барахло» вошел человек с сотней имен, называемый Сантьяго. Одна лишь Жозефина называла его Ник и ничуть не боялась. Всем же остальным он внушал безотчетный ужас, хотя всегда был учтив и дружелюбен. Было в нем что-то зловещее, даже когда он улыбался, и матери сжимали руки своих детей, когда проходили мимо, а отцы тайком скрещивали пальцы в карманах, когда раскланивались с ним.