Анна Австрийская. Первая любовь королевы

Но юный граф де Морэ, незаконный сын пылкого Генриха IV, такой же впечатлительный, как и его отец, был бледен от ужаса и его рука, сжимавшая эфес шпаги, невольно дрожала. Он взял своего товарища за руку и молча привел его на другой конец комнаты.

– Мы знаем довольно, чтоб решить, как нам поступить, – сказал он шепотом, – и, полагаю, вы одного со мною мнения, Генрих?

– Какое же ваше мнение, Морэ?

– Напасть на этих мерзавцев и, не дав им времени опомниться, изрубить их в куски.

– Я не разделяю вашего мнения, Морэ, – отвечал герцог.

 – Когда в жилах течет королевская кровь, как у вас, друг мой, когда носишь имя Монморанси, как я, нельзя обнажать шпаги против подобных негодяев. Если б со мною было с полдюжины матросов моего корабля, я велел бы всех их отдуть палками до смерти, но теперь это невозможно.

– Итак, мы допустим умертвить этого бедного молодого человека у нас на глазах! – с негодованием перебил граф. – И будем сидеть сложа руки, ничего не предприняв для его защиты?

– Нет, – сказал герцог.

 – Прежде всего мы предостережем его насчет ссоры, которую хотят с ним затеять. Если это юноша осторожный и благоразумный, он постарается избежать ее. Если, к несчастью, это ему не удастся и битва затеется, мы должны сообразоваться с обстоятельствами. Но, ради Бога, Морэ, не увлекайтесь вашей горячей кровью и положитесь на меня. Этот молодой человек мне нравится, и клянусь вам, я сделаю для него все, что могу. Теперь пойдемте.

Он взял свечу со стола и отворил дверь в таверну.

IV

ГДЕ МОЖНО ВИДЕТЬ, КАК МАЛЕНЬКИЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК УЛОЖИЛ НА ЗЕМЛЮ РАЗОМ ГАСКОНЦА, ПИКАРДИЙЦА И НОРМАНДЦА, И ГДЕ ДОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ОН УБИЛ БЫ И МНОГИХ ДРУГИХ, ЕСЛИ БЫ ЕГО ДОПУСТИЛИ

В ту минуту, когда герцог, выходя из комнаты хозяина, появился на пороге таверны, один из поборников, без сомнения тот, кого звали Бельсор, выходил из двери второй комнаты и направлялся к молодому человеку, который сидел на том же месте на углу камина и, не занимаясь никем, философски следовал за течением своих мыслей, смотря, как дрова превращаются в угли, а угли в золу.

Кавалер де Бельсор, надев шляпу набекрень, правою рукою крутя усы, а левою опираясь на эфес своей шпаги, вдруг был остановлен по дороге железной рукой, опустившейся на его плечо и пригвоздившей его к месту с силой, которую он понял в одну секунду. Скорее изумленный, чем испуганный подобною дерзостью, он обернулся, и глаза его встретили спокойное лицо и могущественный взгляд герцога.