Анна Австрийская. Первая любовь королевы

Чрез секунду маркиз упал, в свою очередь пораженный таким же ударом. Тогда по разъединенным рядам поборников пронесся уже не ропот, а ругательства и крики слепой ярости. Три остальные шпаги были обнажены. Но между ними и Поанти, который ждал их твердо, вдруг стали герцог и граф де Морэ. Герцог Монморанси также обнажил шпагу, только он держал ее за лезвие.

– В ножны шпаги, в ножны! – закричал он громовым голосом. – Или клянусь именем Монморанси, я стану колотить вас эфесом, между тем как барон де Поанти станет протыкать вас острием! И вы видите, что он довольно хорошо владеет своею шпагой.

А! Вы хотите убивать людей и возмущаетесь, потому что они этого не позволяют! Все произошло честно, и барон де Поанти убил троих как истинно честный человек. Я знаю в этом толк и свидетельствую это; итак, убирайте умерших и оставайтесь в покое.

Лафейма и оба его товарища остановились. Герцог обернулся к барону.

– Вы должны быть удовлетворены, барон де Поанти?

– Я вполне удовлетворен, – отвечал спокойно молодой человек.

– Так наденьте ваше полукафтанье и, если наше общество вам не противно, пойдемте с нами по дороге.

– Я к вашим услугам, монсеньер, и благодарю вас за оказанную мне честь.

– Надеюсь, что никто из вас не будет иметь дерзости идти за нами? – обратился герцог прямо к Лафейма.

– Ваша светлость, вы можете быть спокойны, никто не будет иметь этой дерзости, – отвечал Лафейма тем бесстыдным тоном, который был ему свойствен, – но надеюсь со своей стороны, что мы встретимся когда-нибудь с бароном де Поанти без его провожатых.

– Не отвечайте и пойдемте, – сказал герцог молодому человеку, который после этих слов сделал уже шаг к Лафейма.

– Я вам повинуюсь, но если, как желает этот человек, мы встретимся с ним опять случайно, я уверен, что его убью.

– Любезный барон де Поанти, – сказал ему герцог, когда они повернули за угол двух или трех улиц и удостоверились, что, верные своему обещанию, поборники не старались следовать за ними, – любезный барон де Поанти, у вас ужасная рука, и, судя по тому, что я видел сегодня, я убежден, что вы с трудом найдете человека искуснее вас.

Но чего не может сделать один человек, то могут сделать двое, четверо, десять, если окажется нужно. Притом, когда узнают, что шпаги бессильны, пули из ружья наверняка достигнут цели.