Анна Австрийская. Первая любовь королевы

Лестница была широкая, каменная, с железными перилами, принадлежавшая одному из домов в улице Гарансьер, в части еще не уничтоженной. Гастон проворно поднялся на эту лестницу, не спрашивая себя, куда он идет. Лестница привела его в переднюю с балконным окном, выходившим на улицу. Сквозь стекла Гастон увидал при сиянии звезд белый слой снега, покрывавший землю. Это был как бы густой ковер, приглашавший его прыгнуть и обеспечивавший его против опасностей падения. Он был молод, проворен, а более всего он боялся.

Он тихо отворил окно, повис на обеих руках и спрыгнул.

– Черт побери! – сказал раздраженный голос. – Из этого дома валятся странные фрукты.

Гастон, несмотря на то что обезумел и от своего положения, и от гимнастического упражнения, которому он предавался, узнал голос Монморанси, на плечи которого он упал.

– Это вы, кузен? – сказал он со вздохом облегчения. – Черт побери! Добро пожаловать, хотя, не в упрек вам будет сказано, вы могли бы раньше освободить меня.

– Как! Ваше высочество спускается таким образом из окна? – сказал герцог.

 – И именно в ту минуту, как я усиливался отпереть эту проклятую дверь!

– Которая не отпирается, – сказал Морэ.

– Она была заперта изнутри.

– Выньте ключ, кузен, и уйдем скорее. Объяснения на этом месте были бы некстати.

– Потому что слишком холодно? – спросил Морэ.

– Нет, братец, – шепотом отвечал Гастон, – потому что слишком жарко. Кардинал чуть не застал меня с племянницей, и я не стану удивляться, если он гонится за мною по ту сторону этой двери.

– Черт побери! – сказал герцог.

– Черт возьми! – сказал Морэ.

Все трое поспешили уйти с улицы Гарансьер.

VII

ГЕРЦОГИНЯ ДЕ КОМБАЛЭ, ЗАНЯВШИСЬ ЛЮБОВЬЮ С ГЕРЦОГОМ АНЖУЙСКИМ, ПРИНУЖДЕНА ЗАНИМАТЬСЯ ПОЛИТИКОЙ С КАРДИНАЛОМ И ПРИМЕЧАЕТ С ОГОРЧЕНИЕМ, ЧТО ОНА СЛИШКОМ ПОТОРОПИЛАСЬ СЪЕСТЬ С ПРИНЦЕМ ЯБЛОКО ЕВЫ

Герцогиня не так испугалась, как Гастон, появления кардинала у входа в оранжерею, которая прямо вела в маленькую гостиную, где любовники занимались своей любовью.

Или она заранее была уверена в снисхождении своего дяди, или знала, что он этого не узнает; но как бы то ни было, она нисколько не засуетилась при его приближении. Сидя в темной гостиной, она смотрела, как кардинал приближался, внимательно прислушиваясь к шуму шагов удалявшегося принца; потом, когда свеча, которую нес кардинал, осветила гостиную, герцогиня вдруг легла на диван и притворилась спящею.

Кардинал вошел.