Анна Австрийская. Первая любовь королевы

Она, в награду за оказанные услуги, дала мне вход в совет, но я сам сумел сделаться кардиналом и министром, то есть более могущественным, чем была она сама, королева и регентша. Я буду ей покровительствовать, если она останется послушна, но пусть она остережется преграждать мне путь. Да она этого и не посмеет.

– А король, дядюшка?

Кардинал сделал презрительное движение.

– Король! – сказал он. – Король прикажет Гастону вести тебя к алтарю в тот день, который я сам назначу.

– Но когда так, я уже почти королева! – вскричала герцогиня.

Ришелье медленно покачал головой.

– Нет еще, – сказал он, – твое женское сумасбродство видело препятствия там, где их нет, в Марии Медичи, в Людовике XIII, двух призраках власти, которую я уничтожу, когда захочу, а не видело именно в том, где они находятся.

– Где же вы их видите, дядюшка?

– В воле Гастона, – резко ответил кардинал. – Против этой воли я не могу сделать ничего.

– Но я могу сделать все.

– В этой-то надежде я открыл тебе тайну моих планов.

Да, я знаю, что ты ловка, а ты знаешь, что ты прекрасна. С этим ты успеть можешь и должна. Но не обманывай себя. Гастон изменчивый, капризный ребенок, исполненный слабостей; он может вырваться у тебя в ту минуту, как ты менее всего этого ожидаешь. Теперь ты можешь оценить всю силу моих предписаний относительно необходимости оставаться строго добродетельной. При дворе, где ты должна показываться, чтобы иметь возможность с ним встречаться, малейший проступок погубит тебя навсегда, потому что там всякое падение сопровождается оглаской.

– Я признаю высокую мудрость вашего преосвященства, – сказала герцогиня и задумалась.

– Приложи же ее к делу. Держи влюбленных поодаль, кокетничая с ними, держи всех, а особенно того, кого ты хочешь захватить. Одна минута слабости с Гастоном может погубить все наши планы. Взрослые мужчины и старики вкладывают в любовь страсть, а молодые люди только любопытство. Заставляй его желать и не соглашайся ни на что.

Цена победы заключается в этом.

– Да, дядюшка, – печально сказала герцогиня.

Ришелье приметил эту внезапную печаль, но не подозревал настоящей причины.

– Не отчаивайся, малютка, – сказал он, – ты все наверстаешь после свадьбы.

Герцогиня старалась улыбнуться, но это ей не удалось.

– Теперь, когда ты меня поняла, когда все решено, – продолжал кардинал, – оставь меня, дитя мое; мой вечер еще далеко не кончен, я должен проработать часть ночи.