Анна Австрийская. Первая любовь королевы

– Только бы он не вертелся около твоей Денизы и позволил тебе жениться на ней как можно скорее.

– Я только этого хочу.

– Ну, мой милый, это легче всего.

– Ах, вы возвращаете мне жизнь!

– Его преосвященство кардинал не откажет мне в этом, если я его попрошу.

– Конечно. Какое дело его преосвященству, в Бастилии барон де Поанти или нет?

– А! Тебе хотелось бы видеть его в Бастилии?

– В Бастилии или в Шатлэ, как будет угодно его преосвященству, только бы тюрьма была хороша, и он не мог из нее выйти.

– Будь спокоен, он выйдет оттуда только в день твоей свадьбы.

– Он не должен выходить оттуда никогда! – с испугом вскричал Пасро. – Если он войдет туда, он не должен выходить оттуда никогда. В день моей свадьбы! Но на другой день он, может быть, опять погонится за Денизой, которая будет тогда моей женой.

– Понимаю, – сказал Боаробер смеясь, – ты столько же опасаешься врагов после свадьбы, сколько и до нее.

– Не считая того, что этот ужасный разбойник мог подозревать, что я причиною его тюрьмы, и он не пропустит тогда случая отмстить и убьет меня.

– Это действительно возможно. Ну, успокойся, его постараются держать как можно дальше от тебя и от твоей жены.

Пасро взял руки аббата и благоговейно их поцеловал.

– Теперь, – сказал он, – взамен той доброй услуги, которую я хочу тебе оказать, послушай, чего я жду от тебя.

– О! Все, чего вы хотите, мой добрый мосье де Боаробер! – вскричал Пасро.

Аббат вынул из кармана бумагу, которую кардинал подал ему накануне, и показал прокурорскому клерку.

– Ты знаешь этот почерк? – спросил он.

– Нет, – ответил Пасро.

– Хорошо, – сказал аббат, – тем более ты будешь иметь заслуг, если успеешь.

– В чем?

– Подражать ему.

– Подражать!

– Да, скопировать все слова, написанные на этой бумаге, так верно, что тот, кто их набросал, не может узнать, что написано им, а что тобой. Понимаешь ли ты?

– Очень хорошо.

– И ты думаешь, что тебе удастся?

– Я в этом не сомневаюсь. Почерк этот длинен, прям, ему подражать легко.

– Если ты успеешь, как надеешься, я обещаю тебе навсегда освободить тебя от твоего соперника.

– Когда так, я спокоен, – сказал Пасро.

Аббат опорожнил свой стакан и встал.

– Я считаю тебя благоразумным и скромным юношей, – сказал он. – Помни хорошенько, что ты не должен ничего ни угадывать, ни понимать, ни видеть.