Сольск

Каждый звук, который сейчас слетит с его губ, будет иметь огромное значение. Именно последние слова запомнятся прихожанам.

– Преклоняя головы перед безграничной силой Господа Бога нашего, помните о его милости. Ее не увидишь, как небесный огонь, и не услышишь, как раскаты грома. Ее широту и глубину видит только сердце. Любовь и милость Его бесконечны. Взгляните на это небо и солнце. После страшной ночи Господь дарит нам прекрасную погоду на день грядущий.

Отец Игнат развел руки в стороны и поднял их к небу.

– Скоро жатва. Бог вам в помощь, – он замолчал, увидев, как вдруг изменилось лицо приказчика. Края губ ушли вверх, а глаза прищурились. Макар смотрел на него как на ребенка, сказавшего глупость.

– Это не туман, а дым, батюшка. Пшеница горит.

Услышав слова управляющего, люди вокруг зашумели, зашморгали носами, пытаясь уловить запах пожара.

– С запада дует, в аккурат всю пшеницу сожжет.

– Что стоять-то. Тушить надо…

– А как ее потушишь? С ведерка польешь?

– Господи Иисусе, да за что ж нам это наказание? Гул голосов нарастал.

Теперь и сам Игнат понял, что ошибся. Высушенное солнцем до треска пшеничное поле могло вспыхнуть от брошенного наземь окурка. Что уж говорить о раскаленных докрасна камнях. Ветер раздул и разнес огонь.

– Пусть так. Но нам нечего бояться. Бог милостив… – попробовал он успокоить прихожан. Но толпа зашевелилась, зашумела еще громче, и слова отца Игната утонули в общем гомоне.

4.

– Это конец, – подумал Илья Тимофеевич, вылезая из тарантаса.

Ноги не слушались. Там, где вчера золотилась высокая крупноколосая пшеница, теперь чернела выжженная дотла дымящаяся земля. Прежде ровное поле теперь было сплошь усеяно разновеликими воронками. Он сделал ровно восемь шагов и обнаружил на земле один из упавших с неба камней. Наверняка именно с него и начался пожар. Иначе и не могло быть.

Восемь – было роковым числом Ильи Трофимовича. Восьмерка пик однажды превратила его в нищего, восемь лет после свадьбы у него не было детей, 8 февраля четыре года назад умерла его мать.

Илья Тимофеевич взял камень в руку. Он был теплым и необыкновенно тяжелым.

Это конец. Второй и последний. Первый случился с ним двенадцать лет назад, когда он за одну ночь проиграл в «испанку» имение отца и еще пятьдесят тысяч сверху. Тогда его спас будущий тесть – Петр Федорович Сольский. Царство ему небесное. Схоронили в прошлом году под Покров. Теперь спасать Илью Тимофеевича было некому.