Невеста с аукциона

Теперь ты всю жизнь будешь, как у Христа за пазухой, а мы решим наши финансовые проблемы. Ты же не хочешь, чтобы мать на старости лет влачила нищенское существование?

– Так выходи сама за Амирова, – закричала я, – Зачем вы с отчимом суете меня в постель этому старому жирному борову?! За что? Ты растила меня, чтобы в нужный момент расплатиться моим телом? А твой Витюша неплохо устроился. Трахает все подряд, играет в карты, проигрывает бизнес, а Катя должна лезть в койку к мужику.

Мать подскочила ко мне и отвесила звучную пощечину.

Ее лицо перекосилось от злости, губа закушена до крови, а глаз нервно дергается. Ну хоть чем-то я смогла зацепить ее. Хотя, уверена, мой вид сейчас не лучше.

– Заткнись, малолетняя идиотка! – шипела она, – Тебя не в постель подкладывают, а выдают замуж за уважаемого человека. Генрих Эдельбертович – лучшее, что могло произойти в твоей жизни. Будешь сыта, одета, обута, да с побрякушками на каждом пальце. Нужно всего-то раздвинуть ноги и делать довольный вид.

– Ооо, ну конечно, тебе это хорошо знакомо, – выплюнула я, – Решила отправить меня по своему пути?

Мать взвизгнула и вцепилась мне в волосы, таская во все стороны. Пусть. Пусть подпортит товарный вид, авось щедрый женишок – любитель юного тела, посмотрит на предлагаемое и сморщит свой старый крючковатый нос.

– Неблагодарная дрянь, – кричала женщина, – Восемнадцать лет живешь на всем готовом и не хочешь помочь своей семье. Я в твои годы подъезды драила и мечтать не смела о такой жизни, какая сейчас у тебя.

Да, Витенька проигрался в пух и прах, но в твоих силах помочь удержаться нам на плаву.

– Что у вас происходит?! – в порога моей комнаты прогремел раскатистый бас. Отчим пожаловал собственной персоной, – Я пытаюсь хоть часок поспать, а вы здесь орете, как драные кошки.

– Витенька, – мама оставила меня в покое и бросилась к мужчине, – Вот занимаюсь воспитательным процессом с Катюшой.

– Поздно уже. Надо было раньше ремень почаще доставать, – недовольно протянул отчим, полоснув по мне равнодушным взглядом.

– А вас в детстве видимо не пороли? Зря, может что-то путное бы и вышло, – крикнула я.

Обида и злость распирали грудь так, что хотелось визжать и крушить все вокруг. Почему такая несправедливость?

– Заткнись. И только попробуй хоть слово вякнуть при Амирове, – бросил он, даже не взглянув на меня. Зато его многообещающий взгляд прошелся по матери.