Невеста с аукциона

Фурия, разрывающая этих недомужиков на мелкие кусочки, но снаружи ни один мускул не дрогнул на моем лице.

Мне были противны абсолютно все из присутствующих. Мерзкие рожи, гнилые души с озлобленными глазами. Что я им сделала? Что? Я ни коем образом не причастна к тому, чем им насолил Амиров. Но вместо него сейчас я стою на коленях, ожидая финального приговора.

– Двадцать шесть миллионов! – в запале кричал какой-то старик, – Забирай деньги хоть сейчас и отдай мне эту пигалицу. Она отработает каждый рубль в моей постели!

– Тридцать! – с конца зала донесся голос с сильным восточным акцентом.

– Тридцать миллионов, раз, – холодно начал отсчет аукционист, – Тридц…

– Тридцать пять!

– Алик, ты готов потратить такие деньжищи за эту драную девку? – кто-то аж возмутился в зале, – Она и десятой доли не стоит.

– Заткнись.

В этом вихре звуков я отстраненно наблюдала за мужчинами. Раскрасневшиеся, взмокшие, потные. Мне не дано было понять, зачем платить такие деньги за человека, которого собирался уничтожить и растоптать.

– Пятьдесят миллионов, – это прозвучало, как удар хлыстом по всем присутствующим, включая меня.

В зале повисла гробовая тишина. Я шумно сглотнула, впервые отреагировав на чей-то голос. Он был властным и режущим без ножа. Проникал в голову, разгоняя наркотический туман.

– Вы уверены, господин Алмазов? – чуть дрогнувшим голосом спросил аукционист.

– А я похож на того, кто сомневается? – из приглушенной темноты зала на невысокий помост, где я сидела на коленях, вышел мужчина.

– Что вы, Тигран Григорьевич!

Потенциальный покупатель встал передо мной, уничижительно смотря сверху вниз, и приподнял голову за подбородок.

Он был… странным..? Высокий брюнет с европейской внешностью. Одет в дорогие джинсы, полувер и пиджак. Чуть заросшее лицо, глаза, полные ненависти и боли. В движениях абсолютная уверенность в себе и задуманном. И это пугало, черт возьми.

Таким взглядом смотрят террористы-смертники, решившие идти до конца.

– Пятьдесят миллионов, раз, – прочистил горло ведущий, – Пятьдесят миллионов, два… Пятьдесят миллионов, три! Продано!

Толпа в зале рассерженно загудела.

– Надеюсь, за эту сумму я смог купить успокоение своей больной души. Ты пройдешь через все то, что пришлось вытерпеть моей сестре по воле твоего мужа-ублюдка, – стальным голосом, глядя мне в глаза, произнес Алмазов.