Сбежавшая невеста дракона

, – жалобно протянул, – Ну как же я буду без тебя? А наша любовь?

– Давай-давай, не рассиживайся, тебе еще до остановки пешком топать. Свою любовь можешь прихватить с собой, оставь ее на память.

– Ах вот ты какая, – злобно прошипел Федя, – Говорила мне бабушка на счет тебя. Кстати, она просила передать тебе гостинец, – и он полез в карман, после чего резко вытащил руку с зажатым кулаком.

Мортон дернулся в его сторону, но не успел.

Федор разжал кулак и сильно дунул. С его ладони полетела в меня искрящаяся пыль, которую я успела вдохнуть.

В этот момент волк с силой сжал зубами запястье мужчины, от чего тот тонко завизжал. Мортон за руку потащил его на выход, где хлопнула входная дверь, и раздался скрип калитки.

Это я сейчас что вдохнула? Пыль, молотый перец, африканский яд? Прислушавшись к себе, не заметила никакой реакции.

Ладно, надеюсь, что все обойдется.

Мортон вернулся подозрительно довольный, неся в зубах большой клок ткани с брюк Феди. Ты же мой умница! Надо было еще куснуть за филейную часть.

– Он там живой хоть?

– Да, хотя стоило проучить как следует этого слизня.

– Думаю, его жизнь еще не раз проучит, – горько произнесла я и разревелась от обиды, падая на табурет.

Плакала долго и со вкусом, войдя в раж. Наверное, это были прощальные слезы по такой нелепой любви, длиной почти в треть жизни.

Волк обеспокоенно семенил вокруг меня, и растерянно бубнил:

– Хватит тут сырость разводить, ну ты чего? Было бы из-за чего плакать.

После еще пяти минут моих поскуливаний, Мортон вдруг грозно рявкнул:

– А ну собралась! И пошла чайник ставить. Поговорить надо, – и зарычал.

Я мухой взлетела с табуретки и пошла набирать воду в чайник, обиженно утирая нос. Ишь, командир нашелся!

Когда все было готово, накрыла на стол, заварила себе чай, сделала Мортону бутерброды и уже абсолютно спокойная села обратно на табурет.

– Ну вот, совсем другое дело, – удовлетворенно произнес волк.

Мы разговаривали с ним полночи.

Не забыла рассказать и о «проклятии», наложенном на меня его бабулей. Услышав приблизительное имя, которым нарекла себя бабушка Федора, волк сделал стойку ушами.

– Как, еще раз? – переспросил он.

– Не помню точно… Что-то из серии могучая Зульфия… Заира… Захретдина, – перебирала в памяти имена.