Джейн Эйр

Да и как она, действительно, могла любить чужака, человека не родственного ей и не связанного с ней, после смерти мужа, никакими узами? Куда более странным выглядело бы, если бы она твердо придерживалась обещания быть матерью чужому ребенку, к которому не испытывала любви. Каково ей видеть чужого ребенка, постоянно отирающегося возле ее родных детей?

И тут меня осенила еще одна мысль. Я не сомневалась – никогда не сомневалась, – что если бы мистер Рид был жив, то он хорошо относился бы ко мне. И я, глядя на белую кровать и тонущие во тьме стены и временами поглядывая, как околдованная, в тускло поблескивающее зеркало, начала вспоминать, что покойники, последнюю волю которых нарушили, испытывают муки в могилах, что они возвращаются на землю, чтобы наказать лжецов и отомстить за обиженных.

И тут же подумала: а вдруг дух мистера Рида, угнетаемый обидами, которые наносят его племяннице, дочери его родной сестры, покинет свое убежище – в церковном склепе или где-то еще в мире усопших – и явится передо мной в этой самой комнате? Я вытерла слезы и перестала всхлипывать, опасаясь, как бы в ответ на громкое проявление горя не раздались слова утешения, произнесенные потусторонним голосом. А то еще из тьмы может выступить светящееся лицо и горестно склониться надо мной. Когда о таких вещах говоришь отвлеченно, то кажется, будто человек должен воспринимать их как утешение своим горестям, но от мысли, что такое может случиться со мной, меня бросило в дрожь. Я изо всех сил постаралась отогнать эту мысль и заглушить в себе дрожь. Стряхнув с глаз прядь волос, я подняла голову и отважно попыталась вглядеться во тьму комнаты. В этот момент на стене появилось световое пятнышко. Может, это лучик лунного света, проникший сквозь шторы окна? – спросила я себя. Нет, лунный свет стоит на месте, а это пятно шевелится. Пока я смотрела на него, оно все время перемещалось и остановилось, наконец, подрагивая, на потолке, прямо над моей головой. Теперь-то я могу предположить, что источником света был фонарь, который кто-то нес на улице. Но тогда, мысленно готовая столкнуться с любым ужасом, когда нервы были натянуты до предела, я восприняла перемещающееся световое пятнышко как предвестник появления пришельца с того света. Сердце тяжело застучало, в голову бросился жар. Вдруг до моих ушей долетел звук, который я восприняла как шум крыльев, а тут еще мне показалось, будто рядом со мной что-то появилось. Что-то давило, душило меня. Всякая выдержка покинула меня.