Джейн Эйр

Мне казалось, что целый век прошел с того дня, а я за это время ни разу не выбиралась из Ловуда. Каникулы я проводила в школе, миссис Рид ни разу не присылала за мной, чтобы меня забрали погостить в Гейтсхеде. Ни она, ни кто-либо из ее семьи не приезжали проведать меня. Не было у меня и никакой письменной связи с внешним миром. Всё лишь школьные правила, школьные обязанности, школьные привычки и обычаи, школьные голоса, лица, фразы, одежды, привязанности и антипатии – вот мир, который я знала. А теперь почувствовала, что этого недостаточно.

Восьмилетняя рутина вдруг надоела мне за несколько часов. Мне захотелось свободы, страстно захотелось свободы. Я помолилась, чтобы мне была послана свобода. Но, казалось, слабое дуновенье ветра развеяло мою мольбу. Тогда я смиренно попросила, чтобы мне была ниспослана какая-нибудь перемена как стимул к дальнейшей жизни. Но и это обращение, показалось мне, растворилось в мутном пространстве. «Тогда, – воскликнула я в полуотчаянии, – даруй мне хотя бы новое место работы!»

И тут колокольчик, возвестивший об ужине, позвал меня вниз.

До самого сна те же мысли не покидали меня, даже когда учительница, жившая со мной в комнате, то и дело пыталась отвлечь меня от раздумий своей болтовней. Я так мечтала, чтобы ее поскорее успокоил сон. Мне казалось, что стоит дать мне вернуться к той идее, которая возникла у открытого окна, как, к моему облегчению, отыщется верный выход из положения.

Наконец-то мисс Грайс захрапела. Носовые рулады этой пышнотелой уроженки Уэльса обычно не вызывали у меня приятных эмоций, а сегодня я радостно приветствовала первые громкие ноты.

Наконец-то меня никто не будет перебивать. И мои уже полустертые мысли стали восстанавливаться.

«Новая работа! В этом что-то есть, – говорила я (не вслух, мысленно, конечно). – Точно, что-то есть, по звучанию догадываюсь. Это звучит не то что «свобода», «восторг», «удовольствие». Нет той сладости, как в этих словах; впрочем, для меня они не более чем звуки, пустые, ничего не значащие, так что нечего зря к ним прислушиваться, это напрасная трата времени.

Но работа, новая работа! Это не пустой звук, это факт – должен быть факт. Я отдала этой школе восемь лет, теперь надо попробовать себя в другом месте. Неужели я не смогу сама этого добиться? Неужели это недостижимо? Достижимо, это не такая уж и трудная цель, нужно лишь мозгами пошевелить как следует, найти путь к ее достижению.

Я села в кровати, чтобы легче было шевелить упомянутыми мозгами.