Джейн Эйр

После чая я испросила у новой директрисы разрешения сходить в Лоутон по личным делам и выполнить заодно пару просьб других учителей. Мне без разговоров разрешили пойти, и я тут же ушла. Дороги было две мили, вечера стояли влажные, но светлый день тянулся в это время долго. Я зашла в два-три магазина, опустила на почте письмо и пошла домой. Обратный путь проходил под проливным дождем. Я промокла до нитки, но на сердце было легко.

Неделя после этого тянулась очень долго, но, как и все под луной, она закончилась, и в погожий осенний день я снова направила свои стопы в Лоутон.

Кстати, дорога пролегала по весьма живописной местности. Она шла по берегу той самой речки, следуя плавным изгибам ее русла, но в тот день меня больше занимали мысли о письмах, которые, возможно, ждут меня – а может и нет – в маленьком городке, куда я держала путь, а не прелести лугов и вод.

На сей раз официальной причиной для похода в город была примерка обуви. Вначале я по-быстрому разделалась с этой задачей, а затем от мастерской сапожника по чистенькой и тихой улочке прошла до почты.

Заведовала почтой пожилая дама в роговых очках и черных перчатках без пальцев.

– Скажите, нет ли писем для Дж. Э.? – спросила я.

Дама внимательно посмотрела на меня поверх очков, затем открыла ящик стола и так долго копалась в его содержимом, что я стала терять надежду. Наконец она достала конверт и несколько минут подержала его перед очками, затем положила на барьер, сопровождая это действие пристальным и недоверчивым взглядом.

Да, было письмо для Дж. Э.

– Только одно? – удивилась я.

– Больше нет, – ответила она, после чего я сунула письмо в карман и направилась домой: сразу я не могла вскрыть и прочитать письмо, так как правила распорядка обязывали меня быть в школе к восьми, а была уже половина восьмого.

По прибытии меня ожидали разные дела: вначале надо было посидеть с девочками во время приготовления ими самостоятельных заданий, потом был мой черед читать молитвы, далее укладывать детей спать, а затем я ужинала с остальными учителями.

Даже после ужина, когда мы, наконец, отправились спать, я не могла сразу прочесть письмо, потому что мне пришлось терпеть общество мисс Грайс. У нас в комнате оставался короткий огарок свечи в подсвечнике, и я с ужасом подумала, что мне придется слушать ее разговор, пока не догорит свеча. Но, к счастью, обильный ужин, который она себе позволила, произвел на нее усыпляющее воздействие: не успела я раздеться, как услышала храпение.