Одержимый

Большой палец Линдсея кружился над ее сосками, заставляя эти розовые бутоны твердеть, превращаясь в камушки, и женское нут ро Анаис сжималось от желания. А Линдсей снова и снова дразнил ее искусными большими пальцами, пощипывая соски до тех пор, пока маленькие сладостные судороги не стали легонько сотрясать ее тело.

– Я хочу ощутить, как ты будешь трепетать, когда я глубоко погружусь в тебя. – Анаис встретилась с Линдсеем взглядом, и дерзкий обольститель расплылся в чувственной улыбке.

 – Позволь мне заняться с тобой любовью.

– Да… – сдавленным голосом произнесла Анаис, когда он, проведя языком по ее соску, схватил его губами.

А в голове Анаис пронеслось: «Да. Я хочу этого – хочу гораздо большего…»

Приподняв свою желанную так, словно она была легкой, как перышко, Линдсей отнес ее в угол конюшни, туда, где были сложены тюки прессованного сена. Там он отпустил Анаис, позволив ей встать рядом. Стянув рубашку со своих плеч, Линдсей разложил ее поверх этой самодельной постели.

Потом снова поднял Анаис на руки и положил ее на льняную ткань, влажную от его пота.

Прогулка верхом получилась весьма энергичной, они скакали через лес во весь опор. Даже теперь Анаис могла видеть струйки пота, сочившиеся по груди Линдсея, – серебристый лунный свет проникал через окно и отражался на его широкой груди. Анаис нравилась типично мужская текстура сырой рубашки, которую она ощущала спиной, и окружавший ее аромат Линдсея – мужественный и мускусный.

Анаис совершенно не заботило то, что именно так она впервые познает мужчину – в конюшне, мечась на стоге сена. Ей было все равно, потому что рядом находился Линдсей, и это был его мир – мир, в котором они всегда существовали только вдвоем.

Откинувшись и опершись на пятки, Линдсей жадно рассматривал Анаис, не переставая водить руками по ее телу.

– Какая нежная, какая красивая и светлая! – воскликнул он с благоговейным трепетом.

 – Я хочу запомнить тебя такой – растянувшейся на этом сене, ждущей, когда я возьму тебя… в первый раз.

Бедра Анаис задрожали. Она отбросила всю неловкость – сейчас был не тот момент, чтобы чувствовать смущение. О нет, настало время потворствовать своей самой сокровенной, самой интимной фантазии – заняться любовью с Линдсеем.

Он пробежал рукой по ее соскам и принялся спускаться вниз, к ребрам, пока не достиг ее бедра.