Похоть

Он жаждал овладеть добродетельной Честити, подчинить ее себе, спрятать в своей спальне, предаваясь с ней разврату ночью и очистительно возвышая ее днем.

– Мама?

– Полагаю, я могу поразмыслить над этим, – отозвалась королева, что означало: она не удостоит этот вопрос и одной-единственной мимолетной мыслью.

– После своей встречи с Ленноксом?

– Да-да, – рассеянно ответила она и, взяв графин, налила себе немного волшебного медового вина.

Кром поднялся из-за стола и разгладил камзол ладонью, потом повернулся и потянулся к своей шпаге, надежно спрятанной подальше в ножны.

– До свидания, мама.

Королева хранила молчание, и, лишь когда сын оказался у двери, его окликнул ее голос, обворожительный и мелодичный, который будто подслащивал зазвучавшее в словах грозное предупреждение:

– Даже не думай о том, чтобы свергнуть меня, Кром.

Я все равно возьму верх, и тогда мало тебе не покажется.

Закрыв за собой дверь, Кром прижался спиной к резному дереву. Что и говорить, придется нелегко, но он сделает это.

Низвергнет свою мать с трона, и, в конечном счете, сам Кром и преданные ему мужчины завладеют добродетелями, что поможет им создать новый Благой Двор.

– Ну?

Кром увидел высокого светловолосого воина, показавшегося из полумрака.

– Как мы и подозревали. Она собирается удостоить добродетелями своих старых придворных.

– А темные феи, как они обнаружили женщин?

– Не знаю, но это представляет угрозу нам и нашим планам. Мы просто обязаны выяснить, как они узнали об этом, а заодно не допустить, чтобы добродетели попали в руки к темным силам.

Неблагим нужны все семь женщин, чтобы разрушить проклятие, наложенное на их двор. Мы должны помешать любой из этих женщин оказаться у них.

– Что теперь, ваше высочество?

– Тебе удалось втереться в доверие к домочадцам Леннокса?

Воин, которого звали Араун, улыбнулся:

– Да. Я сказал ему, что меня направила королева Айна. Он мне поверил. Этот несчастный идиот до смерти боится гнева королевы и его последствий, так что он не будет возражать.

Он считает, что королева послала меня, чтобы забрать его дочь в качестве части десятины, которую он должен.

– Выходит, все улажено?

Араун кивнул:

– Я добиваюсь расположения Пруденс, воплощающей добродетель умеренности и сдержанности.

Кром расплылся в улыбке, довольный успехами Арауна.

– Хорошо. Представь меня Честити, да поскорее!

– Кто-то блокировал городской дом, – в ярости бросил Тейн, чувствуя, как кровь закипает от гнева.