Желтые обои, Женландия и другие истории

Бесполезно было внушать себе и другим, что все наши «идеи» – лишь досужие рассуждения. Мы предавались им от нечего делать и в океанском путешествии, и в плавании по реке.

– При всей невероятности… – с серьезным видом начинали мы и снова пускались в рассуждения.

– Они передерутся между собой, – настаивал Терри. – У женщин всегда так. Мы не должны выискивать какой-то порядок или организованность.

– Ты в корне ошибаешься, – возражал ему Джефф. – Все будет напоминать женский монастырь под правительством матери-настоятельницы: мирную и дружную сестринскую общину.

Я едко высмеял это представление.

– Прямо уж монашки! Твои сестринские общины облечены обетами безбрачия и послушания. А там просто женщины и матери, а где есть материнство, сестринской общности не ищи – нет ее там.

– Нет, сударь мой, они там ссорятся и цапаются, – соглашался со мной Терри. – А еще не следует ожидать увидеть там изобретения и прогресс, все будет примитивно до ужаса.

– А как же выделка тканей? – не сдавался Джефф.

– Ой, ткань! Женщины всегда что-нибудь прядут и шьют. Но на этом все и кончается, сам увидишь.

Мы подшучивали над Терри, уверенным, что его ждет теплый прием, но он стоял на своем.

– Вот увидите, – настаивал он. – Я войду к ним в доверие, а потом натравлю одних на других. И меня сразу же выберут царем, вот как! Соломону придется потесниться!

– А мы кем сделаемся? – спросил я. – Визирями или чем-то вроде?

– Рисковать нельзя, – мрачно заключил Терри.

 – Вы можете начать революцию, что наверняка и сделаете. Нет, вас придется обезглавить, задушить шнурком… Или как там у них принято расправляться с неугодными…

– Запомни, тебе придется сделать это самому, – широко улыбнулся Джефф. – Никаких там рослых черных рабов или мамелюков! А тем более нас выйдет двое на одного, верно, Ван?

Взгляды Джеффа и Терри разнились так сильно, что временами мне не оставалось ничего другого, как мирить их. Джефф идеализировал женщин, как истинный южанин.

Его переполняли рыцарское благородство и прочие сантименты. Он был хорошим парнем и жил по своим принципам.

То же самое можно было бы сказать и о Терри, если бы вы могли вежливо охарактеризовать его отношение к женщинам соответствующим каким-либо принципам. Он мне всегда нравился. Настоящий мужчина, щедрый, великодушный, храбрый и умный. Однако не думаю, что кто-то из нас в студенческие годы был бы польщен, если бы он оказывал внимание его сестре.