Желтые обои, Женландия и другие истории

Но эти достопочтенные дамы еще очень даже держали сцену, хотя любая из них вполне могла быть бабушкой.

Мы выискивали в их глазах нервозность – ее не было.

Мы выискивали там что-то вроде страха – и не находили.

Выискивали тревогу, любопытство, взволнованность – а видели лишь то, что могло представлять собой надзорный комитет из женщин-врачей, обладающих ледяным спокойствием и явно намеревающихся устроить нам нагоняй за то, что мы туда явились.

И вот шестеро из них шагнули вперед, обступив каждого из нас с двух сторон, и знаками велели следовать за ними.

Мы сочли за лучшее подчиниться, по крайней мере поначалу, и зашагали вперед, едва не стиснутые между ними, а остальные плотными рядами обступили нас спереди, сзади и по бокам.

Перед нами предстало большое здание, тяжеловесное, с толстыми стенами, серого камня, не такое, как остальные, и по виду старое.

– Так не пойдет! – быстро бросил нам Терри. – Ребята, нам нельзя позволить им затащить нас внутрь. А ну-ка, вместе…

Мы резко остановились.

Начали объяснять им, показывая руками на лес, что мы туда вернемся, и сейчас же.

Теперь, зная все, я со смехом думаю о нас, трех мальчишках, дерзких и отважных, без какой-либо охраны или защиты сунувшихся в неизвестную страну. Похоже, мы считали, что если там окажутся мужчины, то мы сможем с ними сразиться, а если только женщины – то вообще никаких препятствий не возникнет.

Джефф с его старомодными романтическими представлениями о женщинах как о слабых существах, требующих внимания и покровительства.

Терри с его ясно подтвержденными практикой теориями, что женщины делятся на два типа: которых он желал и которых не желал; в его представлении «желанных» и «нежеланных». Последних можно было не принимать в расчет – о них он никогда и не думал.

И вот они оказались рядом в большом количестве, явно равнодушные ко всем его мыслям, явно преследующие в отношении него определенную цель и явно способные силой ее добиться.

Тут все мы крепко задумались. Казалось неразумным отказываться идти с ними, даже если бы мы и могли так поступить.

Наш единственный шанс был в дружелюбии и цивилизованном подходе с обеих сторон.

Но как только мы попадем в здание, неизвестно, что с нами сделают эти решительные дамы. Мы никак не могли представить себе даже мирное удержание, а если назвать это заточением, то картина складывалась еще более безрадостная.

Так что мы упрямо продолжали стоять, пытаясь ясно дать им понять, что предпочитаем открытое место.