Желтые обои, Женландия и другие истории

Я находился в большом помещении, просторном и с высоким потолком, со множеством изящных сводчатых окон, через ставни которых пробивался мягкий зеленоватый свет. В этой прекрасной комнате, пропорционально построенной, окрашенной в мягкие цвета и дышащей изысканной простотой, чувствовался аромат цветущих садов.

Я лежал совершенно неподвижно, абсолютно всем довольный, в полном сознании, но все же не до конца представлял, что произошло, пока не услышал голос Терри.

– Вот это да! – произнес он.

Я повернул голову.

В помещении стояли три кровати, и еще оставалось очень много места.

Терри сидел, оглядываясь по сторонам, как всегда начеку. От его слов, пусть и негромких, проснулся Джефф. Мы все сели на постелях.

Терри опустил ноги на пол, встал и с силой потянулся. На нем была длинная ночная рубашка, некое одеяние без швов, безусловно, удобное. Мы все обнаружили, что одеты так же. Рядом с каждой кроватью стояли туфли, тоже очень удобные и приятные на вид, но никоим образом не наши.

Мы стали искать свою одежду.

Ее нигде не оказалось, так же, как и разнообразного содержимого наших карманов.

Дверь была чуточку приоткрыта. Она вела в очень удобную ванную, где в изобилии нашлись полотенца, мыло, зеркала и прочие принадлежности. Там же лежали наши зубные щетки, блокноты и, слава богу, часы. Но одежды не было.

Затем мы тщательно обследовали большую комнату и обнаружили просторный платяной шкаф с большим количеством одежды, но не нашей.

– Созываем военный совет! – приказным тоном произнес Терри.

 – Пошли к кроватям, они вполне подойдут. А теперь, мой многоученый друг, давай-ка беспристрастно оценим ситуацию.

Терри обращался ко мне, но Джефф, казалось, принял его слова на свой счет.

– Они не сделали нам ничего плохого! – сказал он. – Они могли нас убить… или… как-то еще расправиться… А я в жизни не чувствовал себя лучше.

– Это доказывает, что тут только женщины, – добавил я. – Причем очень цивилизованные. Знаешь, ты ведь в сумятице ударил одну из них, я слышал, как она вскрикнула, а мы все яростно брыкались.

Терри широко улыбался.

– Значит, вы понимаете, что они с нами сделали? – весело спросил он. – Они изъяли у нас все, что было, и всю одежду – до последней нитки. Нас раздели, помыли и уложили спать, как годовалых детей. И это дело рук высокоцивилизованных дам.

Джефф залился краской. Он обладал поэтическим воображением. У Терри тоже доставало воображения, но иного рода. И у меня тоже.