Энрикетта в другой жизни

Я любила оставаться одна—мне казалось, что наедине с собой, наконец, можно жить, потому как в эти минуты мы и жили только друг для друга—мы упивались. Такое ощущение, будто меленький мятежный дух блуждал и мучился, и наконец нашел пристанище в моем детском сердце. Я познала, как может любить бог. Это еще в Татарии было. О, ты знаешь, он любил воду и… мокрые камни, и длинные ветки ; мы строили песочные домики. Он был всегда такой деятельный, изобретательный, мечтательный, светлый дух. Он боялся грозы, но вместе с тем она нравилась—он и мне передавал благоговение перед этой силой.

Valensia.      Но что же случилось? (в сторону)      Однако я не могу это постичь!

Charlotte.      Он оказался предателем. Клятвопреступником. Он обещал никогда не вырасти. Но превратился в огромное, растрепанное существо, проявляющее свою гадкую натуру. Вся его любовь оказалась химерой.

Valensia.      Шарлотта, вернись! Нет ли бреда здесь? (в сторону) Я бессильна!

Charlotte.

Valensia.      Я буду слушать дальше!

Charlotte.      Я тоже обещала ему все на свете… Но однажды он шепнул мне о том, что я выросла. А мне было тогда одиннадцать лет,–я не ожидала, что он скажет когда-нибудь упрек мне… Мне!

На душе у меня было так тяжело—я сама себя ощущала будто не на земле: совсем не могла понять, в чем он усмотрел мою взрослость.

К двенадцати годам наше солнце вновь начало ходить по привычной и вечной своей орбите.

Valensia. (в сторону) Видно, это он приучил ее к мазохизму и страсти к суицидам.

Charlotte.      О, зверь! Разъедал изнутри! Помню день, когда он так исполосовал меня, что я вся залилась кровью. Ужасный миг! Я упала на пол… Очнулась в страшной боли… А чудовище мое лишь хрипело: «Не сойти тебе с этого места…» Меня мысль пронзала, что я действительно не сделаю больше ни шагу—не смогу. Ведь он ударил по ногам, по тем самым, которыми восхищался всегда, восторгался, когда мы летели вместе по оживленным улицам, оставляя далеко позади наших соперников.

Valensia.      Но душевное страдание захватило тебя, или это действительно биологическое разрушение?

Charlotte.      Это была физическая боль.

Valensia.      Но была ли болезнь?

Charlotte.      Болезнь душевная—боль живая и чувствимая на коже—вот так уживаются ОНИ…

Valensia.      Я буду слушать дальше…

Charlotte.