Кровь и струны

Крысенок шипяще выдохнул сквозь сомкнутые зубы, резко и почти болезненно. То ли так падал свет, то ли глаза Эстелле врали, но вены на руках юноши вздулись и засияли жемчужно-белым. Однако стоило моргнуть, как наваждение пропало. Крысенок медленно, словно преодолевая сопротивление, опустил череп обратно на стол и приоткрыл глаза, растерянно моргая.

– Ну? – поторопил его Ранни.

Юноша беззвучно зашевелил губами, вздрогнул, прокашлялся.

– Скоро… очень скоро… – неожиданно звонко начал он, но под конец все-таки сорвался на сип.

Отец досадливо цыкнул. Этот звук, такой привычный и даже родной, привел в себя. Эстелла даже увидела перед внутренним взором, как мужчина задумчиво трет переносицу, перебирая варианты, и тошнота, наконец, отступила. Только во рту остался противный привкус, а по спине сбежала капелька пота. Эстелла осторожно пошевелилась, разминая успевшие затечь конечности. Надо уходить… Но она продолжила слушать.

– Можешь замедлить это или остановить? – спросил отец.

Крысенок, уже успевший отступить к Ранни, словно пугливый зверек, помотал головой.

– Нет, наверное… Может, смогу погрузить в сон, но не знаю, удастся ли пробудить ее снова. Да и это только отсрочит смерть. Совсем чуть-чуть.

Юноша звучал неуверенно, словно сам путался в том, что говорил. Отец вздохнул.

– Хорошо. Тогда действуем дальше, как и собирались.

Ранни улыбнулся – понимающе, но хищно. Эстелла все еще не привыкла видеть его таким… довольным, как зверь, спущенный с цепи.

– Слушаюсь.

Он кратко, с почтением кивнул и потрепал Крысенка по плечу. Тот вздрогнул, приходя в себя. Отец продолжил:

– А по поводу нашей маленькой помехи – время настало, я развязываю тебе руки. Сейчас мне меньше всего хочется видеть на доске лишние фигуры.

В этот раз улыбка на лице Ранни была такой же ослепительной, как солнце. Он поклонился, плавно проведя рукой в сторону, и рыжие волосы мелькнули в воздухе языками пламени.

– Благодарю, мой лорд.

Странное дело, но его слова возымели такой же эффект, как щелчок кнута над ухом. Эстелла с непонятно откуда взявшейся прытью вскочила на ноги и, подхватив лампу, попятилась к лестнице. А потом побежала. Быстро, как олень, спасающийся от стаи гончих.

Но от мыслей, пчелами роящихся в голове, убежать не удалось. Что это было там, внизу? Мерзость. Запретное колдовство. И Ранни в этом учувствовал? Неужели он?.. А отец? Эстелла упрямо мотнула головой.