Освобожденные

 – Ну что ж, наверно, мы увидим твою истинную суть, когда ты у всех на глазах затрясешься, как осиновый лист.

Мы снова уселись за столик и продолжили завтракать.

– Калеб, говорю тебе: мое тело очень изменилось. Я готова. И волноваться не буду.

– Хорошо, – пробормотал он и под столом погладил мою ногу своей.

Глава 6. Калеб

Мэгги несла стаканы с соком, а я – коробочки с оладьями. Мы поднимались по лестнице, и я разглядывал джинсы Мэгги. Прожигал их взглядом.

Если она и чувствовала мой пламенный взгляд, то виду не подавала.

Мэгги засмеялась вновь – уже в полный голос – и на последней ступеньке обернулась. Я остановился чуть ниже, и мы теперь казались одного роста.

– Я поняла, у меня классные джинсы, – пошутила Мэгги.

– Согласен, но я не из-за джинсов тут с ума схожу, – заметил я.

Она улыбнулась и, придвинувшись ко мне, поцеловала в кончик носа.

– Ты всю неделю мне покоя давать не будешь, правда?

– Так точно, мэ-эм, – вздохнул я.

– Веди себя прилично, Джейкобсон!

Вновь подавшись вперед, она поцеловала меня в губы, а затем с улыбкой повернулась к двери и постучалась. Нам медленно открыла Бекки. Бедняге не хватало пары литров воды в организме, что очень на ней сказывалось. Истощенная, она присела на край кровати, взяла у меня оладьи и воскликнула:

– Оладушки! Ты что, прикалываешься? Я же так и расцеловать могу!

– Но не расцелуешь, – заметила Мэгги, изогнув бровь.

– Ну, не прямо сейчас, – засмеялась Бекки. – Я и сон побороть не могу, не то что человека. Так что пока тебе ничего не угрожает, студентик.

Мэгги закатила глаза и отдала подруге сок. Ральф, никого и ничего не дожидаясь, уже вовсю уминал свои оладьи.

– М-м! – простонал он, откусив кусок. – Даже я тебя расцеловать могу. Умираю с голоду.

Я засмеялся:

– Если вы не против, то давайте обойдемся без поцелуев.

– Ну-у, – разочарованно протянула Бекки, но даже не подняла взгляда от своей коробочки.

Мэгги села на кровать, подперев подбородок руками, и с нежной внимательностью стала наблюдать за тем, как друзья уплетают за обе щеки. Я стоял у стены, оклеенной старыми бордовыми обоями, и наблюдал в свою очередь за ней.

Сегодня мы поедем домой. Ко мне домой. Мэгги никогда еще у меня не была, а я давно жду, когда ее голос и запах пронзят мою обитель.