Дело «Тенкилл»

Она поднимается на крыльцо, я иду в коттедж, а она засыпает меня вопросами о дальнейших планах. На каждый из них я отвечаю – да, Лена. Когда я берусь за мини-кофемолку и пакет с цельными зёрнами, она подходит к залитому бетоном кухонной стойке, встав на цыпочки, разворачивает карту и прижимает углы гладкими жёлтыми камешками, найденными возле ручья у подножия горы. Всё это она проделывает непрерывными плавными движениями, словно небесная балерина, которая показывает пантомиму из повседневных действий простых смертных.

Фея в натуральную величину, ангел из плоти и костей, хотя и склонный к жёсткой любви и красочным пошлостям.

Да, Лена и впрямь была балериной-вундеркиндом, пока в шестнадцать лет не велела своему менеджеру засунуть советы заболеть булимией, что, по его мнению, усилило бы приток зрителей на её выступления, в его «насквозь прогнившую закулисную задницу».

Кухня Лены находится сразу за входом в одноэтажный коттедж с высокими потолками. За стойкой, где она разглаживает карту изящными дугами, расположена гостиная, в которой стоит зелёный бархатный диван, на деревянном полу лежит сморщенный серый ковёр, на гигантской лежанке – немолодой гончий пёс Сыщик, и всё это патрулирует с видом лорда поместья огромный белый кот по имени Зефирная Морда, у которого, кажется, нет костей, он весь состоит из меха.

– Слезай оттуда, Морда, кретин ты эдакий, ты же не пантера, – воркует Лена, глядя, как он скользит по шкафам наверху. – Грета, ты проверила, что точно сложила в сумку все твои чёртовы запасные очки?

– Да, Лена.

– Не понимаю, почему ты не делаешь операцию или не носишь самые крутые очки на постоянной основе.

– Операцию я сделать не могу, потому что в обоих глазах у меня по катаракте рождественской ёлки, а в левом ещё и астигматизм, а те крутые очки – вообще заноза в заднице. Мне в них больно. Так что ношу их, лишь когда без них вообще никак. – У меня редкие, врождённые катаракты, и когда окулист – с которой я постоянно воюю, потому что она хочет видеть мой прогресс, но не видит, – осматривает мои глаза, она видит в моих радужных оболочках сплошные рождественские огни.

Катаракты не болят и в моём случае доброкачественные, так говорит доктор. Но операцию мне делать нельзя.

– Контактные линзы?

– Прогрессивные контактные линзы? Нет уж. Эту боль я даже представлять не хочу.

– Самый крутой адвокат – и такой слабак, – поддразнивает она и поворачивается к Зефирной Морде, так и сидящему наверху. – Слезай оттуда, Зефирка.