Её цветочки

Я сплела его для тебя, – захлебываясь, добавила она.

Радуясь этому переключению внимания, Бри надела венок на голову.

– Теперь я твоя принцесса, – важно изрекла она. – И ты должна будешь делать то, что я тебе повелю.

– Ты не можешь быть принцессой, если на тебе венок из маргариток, – заметила Инжирка. – Это должны быть астры, цветы королей и королев. Так сказала мама.

У Виолы вытянулось лицо.

– Извини, – прошептала она. – Я сплету другой венок, из астр.

Сердито посмотрев на Инжирку, Бри сказала:

– Не надо! Ведь астры у нас лиловые, а мне не нравится этот цвет.

К тому же маргаритки предназначены для детей, а я и есть ребенок. Так что я буду маленькой принцессой. А теперь… – Она задумчиво огляделась.

У Виолы радостно округлились глаза – ведь, похоже, сейчас они будут играть. Бри умела придумать игру из любого пустяка, и такая игра могла длиться часами.

– Сбегай на кладбище и нарви мне асфодели.

– Да, ваше величество, – ответила Виола и, сделав кособокий реверанс, пустилась бежать по лужайке, заправив юбку в трусики, как это делала сама Бри, чтобы сподручнее было бегать.

Как только Виола отбежала достаточно далеко, Бри быстро огляделась, чтобы убедиться, что остальные тоже не могут ее услышать, и прошептала:

– Ты Его видела? В доме Его не было.

Инжирка покачала головой.

– Я следила за тропинкой, как ты мне сказала. Он не выходил.

По спине Бри пробежал опасливый холодок.

– В Его комнате Его не было. Я проверяла.

– Ты уверена, Бри? Если Он застукает тебя…

Хотя она нервничала, как перепуганный заяц, Бри сделала то, что делала всегда.

Она улыбнулась, поглядев на встревоженное лицо Инжирки, и взяла ее за руку, всегда готовая защитить, всегда готовая успокоить.

– Все будет хорошо, все будет в порядке, – соврала она так убедительно, что почти поверила себе.

Глава 7

Фрэнсин быстро и остервенело шагала по лесу Лоунхау, похожему на зелено-золотой ковер там, где сквозь ветви деревьев в него проникали лучи предвечернего солнца.

Это какой-то жестокий розыгрыш.

Ведь записи актов обо всех этих рождениях и смертях могут быть поддельными. Не может быть, чтобы она забыла такую важнейшую часть жизни, как наличие четырех сестер и брата. Не может быть, чтобы она могла забыть Бри, живую или мертвую.

Вот только Мэдлин отнюдь не жестока. Она легкомысленна, эгоцентрична и назойлива, но никогда не была жестокой. И как бы Фрэнсин ни хотелось верить в обратное, она знала – Мэдлин не солгала… Солгала мать.