Красавица с характером

 – Поверь, их было немало. Чтобы выжить, приходилось каждый раз осваивать новый язык.

– Тяжело было, наверное, – задумчиво протянул Коннел.

Скорее по привычке Эмбер покачала головой. Сострадание вызывало неловкость. В памяти всплывали то Марко, то Ставрос или Пьер – мужчины, разбивавшие сердце матери и бросавшие ее. Тогда Эмбер мечтала о невозможном: ей хотелось нормальной, спокойной жизни, но мать видела только одно решение всех проблем – новую любовь. Воспоминания делали Эмбер уязвимой, причиняли боль, а она довольно нахлебалась боли.

– Нормально. – Многолетний опыт позволил Эмбер без труда имитировать равнодушие. – Могу сказать «моя дорогая» на итальянском, греческом, французском, а еще знаю массу вариаций фразы «Ты мерзкий, законченный подонок».

Вероятно, развязный тон шокировал Коннела, потому что в его голосе послышалось легкое осуждение.

– Уверяю, тебе не придется повторять эти слова. – Он снова взглянул на листок перед собой. – Прежде чем сообщить условия работы, которую я готов предложить, мне нужны гарантии.

– Какие гарантии?

– Дело в том, что в моей организации не принято употреблять бранные слова. Здесь нет места избалованным принцессам, которые болтают что в голову придет. Мои клиенты требуют особого подхода, и мне нужна уверенность, что ты проявишь такт и уважение. – Его глаза потемнели. – Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что с тобой… трудно.

Его слова звучали обидно. Собственная реакция удивила Эмбер. Возможно, причиной стал его взгляд.

Коннел словно не верил, что такие, как она, имеют право на существование. В то же время сам он, в черном, подчеркивающем мощную фигуру свитере, выглядел невероятно привлекательно, вызывая у Эмбер непривычную реакцию тела: под взглядом сапфировых глаз она испытывала странное беспокойство. Но ведь он ей даже не нравился!

В стильном особняке Коннел вел себя как полновластный хозяин, вокруг которого суетились подчиненные – стройные девушки в мини-юбках, смотревшие на Эмбер с подозрением, как на мышь, принесенную кошкой с улицы.

Сама виновата – позволила Коннелу загнать себя в угол. Она приползла сюда с просьбой о помощи, и он решил, что может оскорблять ее. Нечего и думать о том, чтобы работать на Коннела Девлина!

Эмбер чувствовала, как в ней закипает знакомое чувство протеста. Ведь она не обязана терпеть чьи-то диктаторские замашки. Почему бы не показать Коннелу – да и другим – свой характер. У нее хватит сил выжить без посторонней помощи.