Сад услаждений. Средневековый эротический трактат

Бахлул жил к эпоху халифа Мамуна (813—833), пытавшегося ввести систему общего государственного вероисповедания на основе мутазилитских догматов.]?

Жажда соитий – вот моя вера!

В ужасе я, если близ нет вульвы,

Сердце моё жжёт огонь негасимый.

Глянь на мой уд, вознесённый в славе!

Он укрощает женские страсти,

Двигаясь взад и вперёд меж бёдер.

Роза! Моя несравненная пери!

Если приёма не хватит на пыл твой,

Я повторю, и его остудим.

Если мы вместе, будь мягкой речью,

Не уподобь слова свои сабле.

Я приближаюсь. Что отстраняться?

Ибо ты жаждешь; я ж – водонос твой.

Алчущим взорам выстави перси

И уступи без опаски страсти.

Воля Аллаха на то, что будет.

Оный исполнил меня сим жаром,

Не указавши средства иного.

И подчиняюсь я повеленьям.

Внимая, Хамдонна утратила разум и возжелала бахлулова уда, что воздымался под складкой одежды. Она говорила себе: «Отдамся…» Потом: «Не отдамся…» Она колебалась, меж тем как в её естестве зарождалось желанье услады, и грешный Иблис[21 - Иблис – дьявол, сатана.

Восставший против Аллаха, этот ангел низвергнут был с неба, возглавил шайтанов и джиннов и стал совращать людей.] увлажнял её формы. Она не могла устоять, убедив себя мыслью: «Если Бахлул и расскажет кому, кто поверит?»

Она попросила Бахлула снять мантию и пройти в её комнату; он ответил:

«Я не разденусь, покуда не утолю голод, о, персик глаз моих!»

Трепеща от волнения, Хамдонна встала, и расстегнула свой пояс, и двинулась пред Бахлулом, который гадал: «Бодрствую я или сплю?» Он за нею вошёл в её комнату.

Она села на шёлковое сидение, что походило на арку, и подняла одеяния с трепетом. И красота, коей Аллах одарил её, оказалась во власти Бахлула.

Он глянул на лоно её, уподобленное совершенному куполу, и на пупок, что казался жемчужиной в золотой чаше, а также на низ её лона, являвший бесценнейший угол творения, а точёность и белизна её бёдер его изумили.

И, сжав Хамдонну в объятиях, он увидел, что краска сошла с её лика и что она обезумела: взяв уд Бахлула, она волновала его и ласкала его.

И Бахлул ей сказал: «Почему ты дрожишь?»

«Прочь, сын дрянной женщины! – отвечала она. – О, Аллах! Уподобил меня кобылице и продолжает расспрашивать, и о чём! Ты зажжёшь страсть в любой женщине, будь она самая целомудренная на свете». Бахлул вопросил:

«Разве я не похож на твоего мужа?»

«Что из того, похож или нет? – говорила она.