Мрачные сказки

 – В голосе моей собеседницы засквозила неуверенность; он перестал быть ровным и текучим, как туман, сделался вдруг хрупким и надтреснутым, как будто мог в любой миг оборваться под слишком тяжелым, невыносимым бременем. – Мы не враждовали. Просто мы с ней не похожи. Два абсолютно разных человека. Я не хочу притворяться, будто была ей хорошей матерью. Но Мэгги пропала, и теперь…

Я попробовал установить причину того, что пыталась донести до меня миссис Сент-Джеймс. Тщетно… Эх, мне бы еще раз прикоснуться к ее шарфу, сжать его в своем кулаке! Тогда я смог бы уловить проблеск правды, украдкой увидеть ее истинное прошлое.

– Если вы уверены, что вашей дочери ничто не угрожает, если вы знаете, что Мэгги не желает быть найденной, тогда я не стану ее искать.

Миссис Сент-Джеймс моргнула – очень быстро, даже нервно. И расцепила скрещенные руки.

– Я больше не уверена, – призналась она, и это были ее первые искренние слова, не преследующие цель отвлечь внимание или ввести в заблуждение.

Я подошел к матери Мэгги вплотную; ее глаза наконец встретились с моими.

– Если вы допускаете, что после стольких лет Мэгги могла оказаться в беде, тогда скажите мне, где ее искать. По крайней мере, я удостоверюсь, что она в безопасности. И если это так, не стану возвращать ее назад, а оставлю там, где найду.

Ресницы миссис Сент-Джеймс завибрировали, глаза забегали, как будто дрожь, поднявшись по ее спине вверх, окончательно поколебала ее прежнюю позицию и заставила вымолвить второе признание. Одно-единственное слово:

– Пастораль.

Едва оно слетело с ее губ, миссис Сент-Джеймс засунула руки в карманы пальто, приподняла плечи, словно это могло ее уберечь от влажного ветра, повернулась ко мне спиной и быстро зашагала к серебристому седану, припаркованному у тротуара. А потом нырнула в него и – ни разу не оглянувшись – уехала.

Сев в свой автомобиль уже на пароме, я вытащил из полиэтиленового пакета серебряную подвеску-книжечку и сжал ее в ладони. Закрыл глаза и ощутил мерное, размашистое покачивание парома, устремившегося через залив к противоположному берегу.

В голове опять заискрились вспышки «битых» картинок: Мэгги вела машину, за окнами шумели высокие ели и сосны, а из динамиков в салоне громыхала ритмичная музыка; Мэгги громко пела. Но потом образы распались, превратились в хаотичную мозаику – я находился слишком далеко от Мэгги.

Мне нужно было подобраться к ней ближе – оказаться на том месте, где полиция обнаружила ее брошенный «Вольво».