Письма той, что ждет

Юноша, глотая слёзы, натягивает лук дрожащей рукой и пускает стрелу в охваченную огнем фигуру. Брат укрывает свою сестру своим одеялом, чтобы согреть зимней порой. А потом как от третьего лица я увидела юношу, бегущего по лесу, и себя. Тот самый момент, когда машина вылетает из-за поворота, её заносит, и она сбивает женскую фигурку, словно кеглю в боулинге.

А потом свет, запахи, крики, охи, шум жизни. Я так отвыкла от всего этого в том пространстве, что испугалась. Но потом моё подсознание выхватило увиденный мной когда-то мультик, и страх сразу же прошёл, сменившись неудержимым весельем.

Шлепки по попе я не забуду никогда.

Своё отличие от других я поняла сразу. Иначе стали бы так все охать и причитать в день моего появления? Мать так вообще упала в обморок, когда увидела мою улыбающуюся мордашку. А дальше всё как в тумане: еда, отрыжка, сон, еда, смена пелёнок, из которых я благополучно выбиралась, как бы сильно меня не связывали, и так по кругу.

Меня нестерпимо тянуло на изучение мира вокруг, но за прошедшие три месяца из дома меня почти не выносили.

Однако в какой-то местный праздник, мама взяла меня в свои тёплые руки и, укутав в тёплый плед, вынесла на улицу. Радости не было предела. И первое, что я увидела это, конечно, был снег, он белыми огромными хлопьями падал с тёмного неба. Уличные фонари горели естественным светом, а вдоль дороги тянулся ряд из разноцветных огоньков, висящих в воздухе.

Я так извертелась, что в какой-то момент лицо мамы начало выражать некоторую скорбь.

На нём словно читалось «Зачем я вообще её взяла с собой, лучше бы дома посидели!». Но мы всё продолжали идти вперед. Народа вокруг становилось всё больше. У каких-то людей были большие остроконечные уши, наверное, это были эльфы, какие-то были по пояс маме, гномы, кто-то был с шевелюрой из зелёных листочков и корой вместо кожи.

Больше всего меня поразило то, что мы увидели в самом конце пути. Это было огромное дерево всё в ослепительных огнях, кружащихся вкруг него. Люди и другие существа сновали на площади перед Древом, бегали мальчишки с разноцветными лотками, играли музыканты, кто-то пел, пахло корицей.

– Смотри, Сирин, это Древо жизни, – неожиданно обратилась ко мне мама, повернув меня к кроне. Она была немного странной. Несмотря на зиму, половина пестрела свежими зелёными листочками, а вторая была пуста, как, собственно, ей и положено быть зимой. – В давние времена его посадили Ритрих, Забирающая Жизни, и Атрах, Дарующий Жизни.