Письма той, что ждет

– Оклемалась? – прошелестел он голосом опавших листьев, совсем не эстетично почесав нос костяшкой большого пальца. По-хорошему, отправиться бы снова в забытье, в сон, вдруг поможет. Но мужчина точно угадал мои мысли: – Даже не пытайся, это тебе не поможет.

В приступе неконтролируемой злобы, паники, страха – всего в одном флаконе, я выхватила подушку и послала её прямо черноволосому в лицо. Собственно, следующие события вызвали у меня истерический хохот, потому как в обморок упасть уже не получалось.

Моя чудесная мягкая подушка просвистела через загадочного мужчину и ударилась об комод, неся собой разрушения для мироустройства на его поверхности. Черноволосый рассеялся от такого отношения к его персоне, впрочем, появился снова через пару секунд. Подняв подушку-путешественницу с пола, он отправил её прямо мне в лицо. Жизнь удалась.

Мы сидели уже второй час, – я на кровати, призрачный мужчина на полу – и играли в гляделки. Мне уже неимоверно хотелось посетить заветную комнатку, так как мочевой пузырь был уже на пределе.

Но путь туда лежал мимо черноволосого, а он всё не спешил исчезать или что-либо объяснять. Пришлось поставить всё на кон:

– Кто ты? – спросила я дрожащим, чуть хрипловатым с утра голосом.

– Видимо, тот, кого ты боишься, – довольно сухо и слегка обиженно ответил призрак. Потом он встал с пола, отряхнул невидимую пыль и начал медленно испаряться. – Наверно, ты ещё не готова меня принять, жаль. Я пришёл на зов, но… – последние слова потерялись в тишине комнаты и растаяли вместе с ним.

Мир, казалось, потерял краски на секунду, однако, сразу вспыхнул красной лампочкой, напоминая о насущных проблемах и требованиях организма. Блаженство…

Сон второй

Глаза её светлее дня, но взгляд был тёмен, словно ночь.

День сменялся днём, жизнь продолжалась. Попытки понять, кто же тот темноволосый, медленно обращались в прах. Вопросы множились. Кто они: этот мужчина из снов и темноволосый призрак? Почему появились?

Но всё же приходилось не забывать о реальности.

А она была таковой, что началась осень и на первых же порах моя ясноглазая персона умудрилась простыть. Накручивая сопли на кулак, шла на пары и вдумчиво, стараясь не чихать на всю аудиторию, писала лекции. Температура почти постоянно держалась на уровне 37.4, что совершенно не придавало мотивации. Хотелось зарыться в плед, смотреть слезливые фильмы и думать о вечном.