История одного мира

Он охотник, и всегда возвращался домой с добычей. Это мог быть не только косой, птица или пушной зверь, порой это был и кабан, и олень, и кто крупнее. Однажды, после долгого отсутствия его принесли на носилках, всего в рваных ранах и с добрым десятком переломов. Крит медленно умирал. В лесу они нарвались на медведицу, обезумевшую от потери своего малыша. Отец был старшим и должен был защитить молодых, что пошли за ним как ученики. Он смог завалить зверя, но какой ценой? Целители все как один разводили руками, не в силах сделать хоть что-то.

Мать не находила себе места, пока одной дождливой ночью в дом не постучали.

На пороге стоял странник в промокшем насквозь плаще. Его глаза светились синевой неба из-под капюшона, черные волосы струились по плечам, а голос, просивший ночлега, заставлял трепетать женское сердце. В этом месте своего рассказа мама грустно улыбнулась и потрепала меня по волосам. Она хотела бы попросить незнакомца поискать другое место для ночлега, ведь у неё умирал любимый муж и единственный кормилец семьи, но передумала.

И, как оказалось, не зря. Путник оказался магом и в благодарность за ночлег, в столь тяжелое для моей семьи время, он излечил отца. Через пару месяцев тот уже смог снова ходить и охотиться, а не ждать смерти, сгораемый в лихорадке. Вскоре появился я, как воспоминание и назидание, говорила мать.

Меня и так не сильно привечали в деревне, а когда я случайно зажег старый сарай и раскидал обидчиков странной волной, так вообще возненавидели.

В общем, мыслей в голове был целый рой, а рыбу надо было ловить. Три окуня уже вились в моем ведёрке, тщетно пытаясь уплыть из ненавистного пространства. Посидев какое-то время на берегу, я добавил к ним ещё несколько пойманных рыбешек и направился к дому.

Путь пролегал через небольшой лесок, так как наша изба стояла на отшибе. Я неспешно шёл, стараясь не расплескать воду в ведре, и вокруг меня крутился десяток огоньков, меняющих форму по моему желанию. Мне нравилось играть с ними, но взрослым я старался этого не показывать.

Боялся, что назовут сыном Ритрих, Забирающей Жизни, рассказами о которой пугали всех детей. В этих сказах она играла с душами, словно я с этими светляками.

Неожиданно дорогу мне преградил Трис, сын мельника, в руке он держал увесистую палку – такая, если прилетит в лоб, оставит в лучшем случае шишку, а в худшем – раздробит череп… На круглом лице Триса играла зловещая ухмылка, не сулившая мне ничего хорошего.