Эмигрант

Лицо Вильгельма спряталось во тьме.

–И ты продолжишь это делать, пока не убьешь…

–Я не хочу убивать!

–Так не проще убить первым тебя?

–Не надо!– мужчина закачал головой.

–Мы избавим тебя от самого страшного греха. Но в рай ты все равно не попадешь.

–Я не убью! Не убью! И пить брошу! Буду любить! Любить ее!

–Кого?

–Обеих!

–А людей ты любить будешь?

–Буду!– крикнул что есть сил заключенный. После крика на мгновение наступила страшная тишина.

–Почему я должен тебе верить?

–Я сделаю все, что ты захочешь! Сделаю все!

–Сделаешь.

И продолжишь избивать.

–Не буду!

–Не верю!– Вильгельм кивнул головой, и мужчину снова ударили несколько раз. По его искривленному от боли лицу стекали пот, слезы и кровь. Когда его заставили замолчать, главарь уже тише продолжил.– Тебе больше никогда не поверят. Ты много раз предавал чужие надежды. Ты и мои предашь. А попросту делиться своими надеждами я не хочу.

–Не буду! Я буду верен те…,– мужчине закрыли рот и пару раз ударили по лицу.

–Веришь ли ты сам себе?– спросил Вильгельм, но ответа не дождался.– Нет. Ты и себе не веришь. Тогда зачем людям доверять тебе? С какой стати? Я таких, как ты, не люблю. Ты предашь все, лишь бы выпить. Ты неисправим.

Лицо главаря наклонилось ближе. Зрачки пленного сузились, мужчина всем телом пытался отдалиться от Вильгельма. Он стал громко мычать, но члены банды крепко сжимали его рот.

–Ты уже мертв.

Рассеченная бровь пленного дернулась.

–Почему ты цепляешься за жизнь, если уже мертв?

Лицо Вильгельма пропало в темноте.

Мужчине закрыли лицо и унесли из комнаты.

Идя по темным улочкам в одиночестве, Вильгельм прислушивался к необыкновенной тишине. Рядом находился район с многочисленными барами, где полным-полно пьяниц, шумных и уродливых, но вокруг царила удивительная тишина. Вильгельм присел на твердую плитку и закрыл свое лицо руками.

–И чего голова кругом идет?

Он оглянулся, но вокруг никого не было. «Я один?»– подумал Вильгельм.

От этой мысли ему стало плохо. На него напала неожиданная тоска, за которой стояла слабость. Вспоминая кровь на лице пленного, Вильгельм скорчился от неприязни. Он до жути боялся крови. Этот темно-красный цвет и тянущаяся струйка ассоциировались с нестерпимой болью и страданиями. Ребеллион не мог вспомнить из своего прошлого, когда у него появилась эта фобия. Да и он плохо помнил свою жизнь. Непонятно было, отчего так тоскливо стало на душе Вильгельма.