Легионы просят огня

Сердце бешено стучало. Уфф, не спать! Наказание за сон на посту – смерть. Может, в мирное время и в другом легионе он отделался бы плетьми, но здесь, в проклятой богами земле варваров…

Часовой сглотнул. Лучше об этом не думать. Префект лагеря Эггин – суровый и жесткий солдат, он ошибок не прощает. Вот новый командир легиона – другое дело. Он губить хорошего воина не станет… Наверное.

Часовой поежился. Поле за пределами лагеря, вытоптанное тысячами ног, лежало пустое и мертвое, как равнины загробного мира. Тьфу, тьфу, тьфу, как бы не накаркать.

Вдалеке темнел лес – огромная масса колышущейся зелени. Некоторые деревья, несмотря на теплую для начала осени погоду, успели пожелтеть. Готовятся к зиме, что ли? Германия, что тут скажешь.

Варварская Германия.

Часовой повел плечами. Два года как легионы стоят за Рением. Казалось, все спокойно, варвары утихомирились. Если бы! Прежний легат водил дела с германцами, «гемами». Хороший был легат, ничего не скажешь… но слишком верил варварам. Теперь у Семнадцатого легиона новый командир – родной брат прежнего.

Гемы и его хотели убить, подослали двадцать человек, а легат их в капусту нашинковал.

Хорошая штука капуста, кстати.

Вкусная.

Ходят слухи, Кай Ветурий Келест раньше выступал на арене. Сражался с лучшими гладиаторами Рима. Но затем Август отправил его в Германию, на место прежнего легата.

Принцепс сказал: если умеешь драться, делай это там, где это пойдет на пользу Риму…

Ну, или где варваров много.

Теперь этот легат-гладиатор здесь.

Светает. Серые ряды палаток затапливает розово-золотистым сиянием. День солдата начинается с первыми лучами солнца. По главной улице лагеря шествует кентурион. Его легко узнать по гребню на шлеме – отчего издалека голова кажется намного больше человеческой.

Правда, мозгов там маловато, ну, так это ж кентурион! Часовой хмыкнул. Кентурион, словно услышав его мысли, поднял взгляд. Часовой поспешно отвернулся – сделав вид, что рассматривает дорогу, ведущую к лесу. Обычно по ней ездили за дровами для легионных пекарен, кузен и лагерных костров…

Сейчас дорога была пуста.

Ветер донес запах дыма и пригоревшей пшенки. Часовой сглотнул слюну. Сейчас бы каши – парящей, горячей как вулкан, с медом и сыром. И заправить оливковым маслом. Кра-со-та. «О чем я думаю?!» Часовой заставил себя выпрямиться. Так, не спать, не спать! Скоро смена… скоро, уже скоро… стук копыт… смена… смена…

Смена.

– Заснул! – его толкнули в плечо. – Эй!

Часовой вскинулся.