Легионы просят огня

Мы поднимаемся по узкой лестнице, держа оружие наготове. Какой-то пьяный гем, сидя на ступеньках, провожает нас мутным, равнодушным взглядом.

Третий этаж. Пришли.

– Останься здесь, – говорю я Виктору. Голос внезапно сел. Я стою на пороге тайны – которая, возможно, изменит все, что я знаю о своем брате.

– Легат, – Виктор кивает. Встает у стены в задумчивой независимой позе. Ладонь на рукояти гладия.

Молодец, солдат.

* * *

– Что за шум был сегодня? – спрашивает однорукий.

Мирца, рабыня из «Счастливой рыбы», закручивает волосы в узел на затылке, поднимает вверх.

Такую прическу делают знатные римлянки. Но Мирце она тоже идет. С ее темными вьющимися волосами, оливковой кожей и тонкой сильной шеей – и кошачьим изгибом спины! – Мирца знает, что хорошо выглядит.

Даже со своими синяками.

«Я красивая». Мирца это знает. Как сегодня тот дезертир на нее смотрел… хотя он не дезертир, конечно… Но смотрел хорошо.

– Дезертир не поделил что-то с Рыжим и Людоедом, – говорит она медленно.

– Правда? – спрашивает однорукий. – И кто выиграл?

– Дезертир заколол Людоеда до смерти, а Рыжего порезал.

– Крутой парень, – говорит Тиуториг равнодушно. – Как же они так сплоховали? Вроде ребята крепкие.

На самом деле ему наплевать на всех Рыжих и Людоедов вместе взятых. Они этому голубоглазому на один щелчок, не противники.

Голубые глаза, не мигая, смотрят, как она раздевается. Это почему-то приятно, хотя и страшновато.

– Ему помог другой солдат. Наверное, тоже дезертир.

Он кивает, не слушая. Протягивает левую, живую руку.

– Иди ко мне.

* * *

Она берет его рубаху. Нужно заштопать.

На табурете остается желто-розовая неживая рука. Она лежит ладонью вверх, ремни небрежно сброшены. Полусогнутые пальцы смотрят вверх – словно отростки или корни. Рука пугает Мирцу, но девушка пересиливает страх и храбро касается ее пальцами.

Рука неожиданно теплая. Даже странно. Это почти приятно. По дереву, из которого рука сделана, идет рисунок линий.

Рубаха, вспоминает Мирца.

Это явно подшито женской рукой. Мирца неожиданно чувствует ненависть к той, что так ровно наложила стежки. Странно. Кто она Мирца, такая, чтобы ревновать голубоглазого к другим женщинам?! Он ей даже не нравится.

Совсем нет. Нет.

– Кто это сшил?

Он равнодушно пожимает плечами.

– Моя жена.

На несколько мгновений у нее перехватывает дыхание. Мирца думает, что расколотить ему голову чем-то тяжелым – хорошая идея. Отличная идея.