Легионы просят огня

– Что «но»?

– Ну, он скорее выглядел спящим, чем мертвым.

Спящим? Интересно. Яд не очень сходится с моим представлением об одноруком. Этот гем скорее убьет собственными руками… вернее, единственной рукой… чем возьмется за отраву. К тому же «яд» подразумевает знание о ядах. Что тоже не так просто. Это уже Рим. Египет. Или, скажем, Парфия и дальше на восток. Там это дело любят. А тут люди простые… Варвары.

– Яд?

Декурион пожимает плечами.

– Не знаю, легат. Я не очень в этом разбираюсь.

Я молчу.

Думаю.

«Случайностей не бывает», сказал последний из атлантов. «Случай – это просто выбор того или иного варианта».

– Марк? – говорю я наконец. Поднимаю взгляд. Кавалерист переступает с ноги на ногу.

– Легат?

– Покажешь мне это место?

* * *

Небесный эфир, он же квинт эссенция – пятая стихия. Легчайший слой воздуха, в котором живут и которым дышат боги. Если задрать голову и посмотреть вверх, то его даже можно увидеть. Он голубого цвета. Он – Келест. Небесный.

Его зовут так же, как меня.

И как звали моего брата. Как нашего отца.

Келест. Семейное прозвище.

Означает высоту стремлений, чистоту помыслов, полет мысли… и что-то еще.

А еще мы очень жестокие. По себе знаю.

* * *

Тит Волтумий, старший кентурион Семнадцатого легиона. За сорок, круглая голова с сединой в висках. Жесткие черты лица, крупная челюсть. Насмешливые морщины в уголках глаз. Кентурион идет, слегка прихрамывая. В какой-то момент он оступается и едва заметно морщится.

Тит Волтумий был ранен в ночном бою, когда наши пути пересеклись с шестью гемами. Меня тоже задели, но то была царапина. Рана Волтумия оказалась гораздо серьезнее…

Кентурион берет себя в руки, подходит и салютует – четко и красиво. Как всегда.

Хромота почти незаметна. Если бы я не знал, то…

– Как твое бедро? – спрашиваю я.

Кентурион кивает, щурится:

– Спасибо, легат. Уже могу танцевать.

Я хмыкаю.

– Конечно, конечно. Рад тебя видеть, Тит. И – давай выздоравливай.

Ты мне нужен. – Я поворачиваюсь, чтобы идти.

– Легат?

– Что, Тит?

Глаза кентуриона ярко-золотистые, как мед. Он наклоняет голову, смотрит на меня исподлобья.

– Вы, наконец, скажете, куда собираетесь? Или мне догадываться?

Я улыбаюсь. Мне сильно не хватало этого долбанутого на всю голову служаки…

– На танцы, кентурион. На танцы.

* * *

Почему умер мой брат?

Я спрашиваю у богов – и напрасно жду ответа. Молчание. Тишина в эфире.