Легионы просят огня

От сладковатой вони мертвечины кружится голова.

– Теперь иди, Тит, – говорю я. – Дальше я сам.

Кентурион медлит.

По нашим римским поверьям, касаться вещей и одежды мертвеца – значит, подставить себя под удар богов. Проклятье еще никто не отменял. Так что Титу нужно найти жреца и очиститься.

Мне проще. Я в богов не верю.

– Ступайте, кентурион. Это приказ.

Он нехотя салютует.

Я достаю глиняную птичку.

Она холодна под пальцами. Словно сделана из металла.

«Мертвых нельзя вернуть», – вспоминаю я… и сжимаю птичку в кулаке.

До боли. Она врезается в пальцы.

Но иногда – все-таки можно.

* * *

Мертвец лежит передо мной. Он мало похож на человека – после двух месяцев, проведенных в земле. Гниль. Смрад. Белые черви. Я зажимаю нос платком, но помогает плохо.

Интересно, сможет ли он вообще говорить?

Но у меня нет выбора. Я слишком далеко зашел, чтобы отступать.

Слушайте, боги, в которых я не верю!

Слушайте, люди, которые не верят в меня!

Я, поклявшийся больше не возвращать мертвых, собираюсь нарушить свою клятву.

Радуйтесь!

«Ты многого не знать, римлянин», сказала Туснельда.

Но я узнаю.

«Вернись», мысленно приказываю я. Нужно сосредоточиться.

Вспышка. Знакомая дрожь – словно все волоски на теле разом встали дыбом…

Словно меня пронзила молния. Я моргаю. Я не знаю, с чем это сравнить…

Это чудо.

Я выдыхаю сквозь зубы. Получилось.

– Ну же, – говорю я негромко. – Ответь мне, солдат.

Долгое мгновение ничего не происходит.

Затем полусгнившие челюсти вдруг размыкаются…

– Кха, кха!

Мертвый легионер кашляет.

Куски гнилой плоти вылетают изо рта, я отшатываюсь. Проклятая вонь! Едва сдерживаю дурноту. Держаться, держаться… терпеть, легат!

– Кто ты? – говорю я.

Легионер открывает мертвые глаза, моргает. Мертвая грудь поднимается. Мертвые губы шевелятся. Я нехотя склоняюсь к нему:

– Отвечай, солдат! Ну же! Кто ты?

– Я… я-я… арматура, – это больше похоже на шипение.

«Арматура» – опытный легионер. У него все получается, он знает службу, владеет дротиком, мечом и щитом, может построить лагерь на пустом месте, подвести подкоп под стену и жевать овес вперемешку с прошлогодней травой.

Солдаты «арматуры» – это железный остов легиона.

– Сенат и народ Рима, солдат, – говорю я. – Как тебя зовут?

– К-ке… зо О-о… имий.

Кезон Опимий. Получилось.

Мертвец вернулся.

* * *

Дом построен из сосновых бревен – если бы не вонь мертвечины, я бы почувствовал запах смолы.