Метро 2035: Питер. Специальное издание

 – Как тебе?

Пашка присвистнул:

– А-хуеть. Я тебе серьезно говорю. Это а-хуеть. Держи, а то разобью еще, ты меня знаешь.

На ладони Ивана оказался стеклянный шарик. Выпуклый стеклянный мир, наполненный прозрачным глицерином. На заснеженной поляне стоял домик с красной крышей, с трубой, вокруг дома возвышались елочки. Все это окружал крошечный деревянный забор. Иван потряс игрушку. Бульк. И в шаре пошел самый настоящий, белый, пушистый снег.

Снежинки медленно падали на красную крышу, на елки, на белую равнину вокруг.

Красота.

– Думаешь, ей понравится? – Иван посмотрел на Пашку.

– Что? – Пашка вздрогнул, оторвал взгляд от шарика. – Дурак ты, дружище, ты уж извини. Это а-хуенный подарок.

Решетка с надписью «Василеостровская» отделяла жилую часть платформы от хозяйственной. Анодированный металл тускло блестел. Иван толкнул дверь, кивнул охраннику, долговязому парню лет шестнадцати:

– Как дела, Миш?

– Отлично, командир. – На поясе у Кузнецова была потертая кобура с Макаровым. Фамильное оружие – Мишин отец служил в линейном отделе милиции.

 – Да ты проходи.

Вообще-то Кузнецову он был никакой не «командир». Парнишка – из станционной дружины, а Иван командует разведчиками… Менты – это каста. Как и Ивановы диггеры.

Но поправлять парня Иван не стал. У каждого своя мечта.

– Таня здесь?

– Не знаю, командир, – смутился Кузнецов. – Я только заступил…

Иван кивнул.

Мясная ферма.

Ряды клеток уходили под потолок станции. Деревянные и металлические коробки, затянутые ржавой сеткой-рабицей.

В воздухе стоял душный запах грызунов, несвежих опилок и старого дерьма. Иван прошел между рядами, оглядываясь и приветствуя знакомых заключенных. В постоянном хрупаньи, шебуршении, посвистывании и чавканьи было что-то стихийное. Мы жрем, а жизнь идет. «Не представляю, как это – быть морской свинкой, – подумал Иван. – Живут в тесноте, едят и гадят. Мрак».

Из отдельной клетки, сделанной из пластиковой коробки с красной надписью «Quartz grill», на Ивана смотрел откормленный, пятнисто-белый морской свин.

Иван достал припасенный пучок водорослей и сунул в ячейку решетки.

– Привет, Борис. Как сам?

Свин перестал хрупать и посмотрел на Ивана. Бля, еще ты на мою голову, читалось в маленьких выпуклых глазах. Свин был однолюб и пофигист.

Свин любил Таню и пофигистически жрал все, что принесут остальные.

Типичный представитель мужского рода.

– Таня, – позвал Иван. – Ты здесь?

Голос тонул в шебуршении морских свинок.