Метро 2035: Питер. Специальное издание

Ревет пожарная сирена. И света – сколько все-таки здесь света!

Очередь бьет в проем снизу, из подземного перехода. С визгом рикошетят пули, выбивая из стен куски кроваво-красной смальты. Одна из пуль попадает в световой карниз, тук, с громким хлопком взрывается лампа. Меньше света. Иван пригибается. В сверкающем облаке осколков и дымки Иван видит силуэт бегущего тигра. Дергает головой. Моргает. «Не сейчас». Мимо бегут люди в камуфляже. Иван дергается было… выдыхает. Это свои.

Резкая вонь пороха и ржавый запах крови.

Дым.

Красное.

* * *

Из дыма, заполнившего станцию, выходит Шакилов, морщится, держится за щеку. Лицо у него залито кровью, левая сторона – один громадный синяк.

– Что с тобой? – спрашивает Иван. Шакилов сплевывает кровь.

– Да, пофкольфнулфя, – говорит он. – Мордой прямо в фтупеньки. Фидишь? – Шакил обнажает зубы в улыбке. Двух передних нет. Еще парочка стоит криво, розовые от крови. – Ну как, фмефно?

– Еще бы, – говорит Иван. – А что со станцией?

Шакилов поднимает руку.

Взявшись пальцами, расшатывает и выдергивает зуб – лицо диггера перекашивается от боли, багровеет от усилий. Р-раз.

Он бросает зуб на пол. Сплевывает – сгусток крови алеет на светлом мраморе пола. Белый зуб, точно кусок пластмассы…

– Фсе, – говорит Шакилов. – «Маяк» нафа. Блин.

Поднимает руку и начинает расшатывать следующий зуб.

– А Восстания?

Шакилов качает головой. Убирает руку, сплевывает красным. Его куртка запачкана кровью и серой глинистой грязью.

Он смешно двигает губами, языком проверяет зубы. Потом смотрит на Ивана с кровавой ухмылкой и говорит:

– Уфпели, ффолочи. Это тебе не фалаги какие-нибудь. Они там баррикаду уфтроили.

– На обоих выходах?

– Ага. – Шакилов морщится: – А ну их на фуй. Прикладом-то за фто?

Глава 6

Химики

Похороны нужны для живых.

Иван смотрел, как укладывают тела на платформе – ровными рядами. Спохватился, стянул с головы шапочку. Волосы грязные и давно немытые. Ветерок, приходящий из туннелей, непривычно холодил затылок.

Мортусы – в брезентовых плащах, в белых масках на лицах. У некоторых респираторы. Зловещие, как… как и положено служителям смерти, в общем-то. Иван смотрел. Мортусы заворачивали каждое тело в пленку, заделывали скотчем. Потом закрывали брезентом. Была в их неторопливых движениях особая сдержанность, даже чопорность.

Сегодня им предстояло много работы. Одних убитых на станции больше трех десятков.

И будут еще.