Скоро дембель

Эй, абориген… как тебя там? Федька? Слышь, Федька, когда тут кормят?

– Никогда, – сказал Федька. Лица ребят вытянулись. – Последние из того призыва совсем исхудали, их даже охрана начала подкармливать, чтобы не загнулись окончательно… Охране так проще. Скоро вы сами на любого «покупателя» набрасываться станете. Будь он даже из штраф-драка.

– Какой еще штраф-драк?

– Это такая часть для долбанутых драконов. Для психов, контуженых и убийц-людоедов… Которые своих пилотов сожрали. Иные – вообще ужас с крыльями.

Щас сборка халтурит, детали хреновые – драконы путают своих-чужих. На такой случай в штраф-драке им под шкуру вживляют взрывчатку, и если надо – кнопочки жмут. Ббах и готово. А вы пилотами и стрелками будете… Драконьим мясом…

Парни молчали. Даже шепот стих.

– Ну как? – поинтересовался Федька. Подмигнул крепышу. Расслабленно, по-свойски. Сигарету припрятал за ухо. – Хочется еще служить?

Тишина.

– Ты гнида, – сказал крепыш медленно. – Уйди от меня. Чтобы я тебя, тварь, рядом с собой не видел.

Понял?!

Гора не выдержала мощной атаки всего наличного состава. Матрасы и подушки были растащены, койки поделены. Началась маета от скуки. Байки, разговоры, азартные игры, драки подушками… Матвей подошел и сел на подоконник. Закурил. Прохладно. За окном – серый школьный двор с одиноким баскетбольным кольцом. Вокруг – мощная бетонная стена с колючкой поверху. На вышке скучал часовой.

– Тебе правда двадцать четыре года?

Все, понял Матвей, начинается. Он повернулся к спросившему.

Курносый парень улыбался слегка заискивающе. Дети вы, дети…

– Правда.

– И… как?

– Нормально. Чувствую себя хорошо. Разваливаться у всех на глазах от старости не собираюсь. Это все?

– А… э…

– Свободен.

* * *

– Я доживу, – сказал Федька с вызовом. – Я доживу. Ремни грызть буду, матрацы эти паршивые… Все равно. Война кончилась, а я – живой.

– Не доживешь, – сказал кто-то.

Молчание.

– Кто?… – Федька неверяще огляделся. Острый кадык дернулся вверх-вниз.

 – Кто это сказал?! Какая сволочь?!

– Я.

– Какой нахрен я?!

Из заднего ряда поднялся Гнат Крашевич во весь свой немалый рост. Жилистые руки расслабленно висят вдоль тела.

– Да ты, ты… – Федька сорвался на визг. – Я не доживу?! Я?! Да я сто таких! Это ты сдохнешь, сука!!

– Может быть, – сказал Гнат. Матвей понял, что испытывает к старшему токарю настоящую симпатию. – Может, и сдохну. Значит, такая судьба. Только я живой… А вот ты уже умер.