Война-56. Книга 1. Зов Лавкрафта

Капитан оказывается в абсолютном одиночестве в полной темноте в полной жопе.

Сотню раз, думает Гельсер.

Ощущение все равно тошнотворное. Тошнотворно-привычное.

Мочевой пузырь, прижатый весом капитана к тележке, напоминает горячую свинцовую болванку. Гельсер лежит на нем, как на вершине горы, и крутит лебедку – и?раз, и?два. Вибрация чувствуется и здесь. Он едет в темноте. Лебедка крутится все быстрее. И он снова слышит тот самый звук. Легкое «зззз» где-то за гранью восприятия. Крысы? Тараканы?

Дурацкое ощущение, что стены трубы смыкаются позади него.

Еще немного и…

зззззз…

Он упирается макушкой в холодный металл.

Когда «лифт» прибывает, с той стороны люка должна загореться лампочка. То есть лучше бы она загорелась. Гельсер совсем не хочет остаться в этой темноте навсегда. Он едва сдерживается, чтобы не заколотить в дверь. Быстрее, быстрее! Ну! Щелчок замка.

Наконец-то.

Светлое пятно – лицо Финни.

– Сэр?

Ему помогают выбраться.

Гельсер выпрямляется (бог знает, чего ему это стоит) и окидывает взглядом кабину.

Зрение пока не восстановилось, но кое-что он замечает сразу. Квадратный алюминиевый стол, уже поцарапанный от долгой жизни – и совершенно пустой. Словно тут даже кофе не пьют. Угу. Гельсер щурится, моргает и оглядывает двух стрелков и бортинженера. Вернее, одного стрелка и две напряженные спины.

Физиономия и спины слишком уж невинные.

Ясно. Они играли в покер. Это, конечно, лучше, чем если бы они резались в «морской бой» по внутренней связи. По крайней мере, если «Б?36» «Миротворец» потерпит крушение, то комиссии, которая будет расследовать причины, не придется выслушивать «эй один?», мимо, «джи восемь?» – «ранил» в течение нескольких часов кряду.

В записи «черного ящика» не останется ничего лишнего… кроме, пожалуй, вопросов Гельсера про странный звук.

Это была ошибка, понимает Гельсер. Дела идут и так неважно, не надо было…

В лице Финни – понимание.

Сколько сочувствия может вынести один человек? Даже если он капитан ВВС, тридцатисемилетний мужчина и протестант?

Ответ: очень немного.

Сочувствие как грунтовая вода, оно размывает каменную кладку, которой Гельсер отгородился от мира.

Не позволяя себе дрогнуть лицом, капитан холодно кивает Финни.

Гельсер спускается к туалету. Металлический бак, закрытый крышкой, и умывальник на стене за ним. Зеркало. Мыло.

Туалет ничем не отгорожен. Знаменитая демократия в действии.

Гельсер расстегивает комбинезон, достает свой прибор, целится. Ничего.