Война-56. Книга 1. Зов Лавкрафта

И вот он уже почти вровень с «Миротворцем», коснулся стратосферы… основание его отрывается от поверхности воды. Гигантская поганка нависает над самолетом.

Атомный взрыв, понимает Гельсер. Или чертов вулкан. Пожалуйста. Есть в этом районе чертовы подводные вулканы?

Потом Гельсер думает: началось.

Русские идут.

– По местам, – командует он. С удивлением слышит свой спокойный твердый голос. Будто и не он говорит, совсем.

зззззз… зззз…

Гельсер видит, как от основания гриба отрывается и бежит тонкая кромка – след взрывной волны.

Лед крошится и замирает, прежде чем вспухнуть (нарыв) белым.

Это русские.

Ударная волна настигает «Б?36». Грохот такой, что перекрывает рев двигателей. Гельсера отшвыривает на стрелка. До эпицентра взрыва несколько десятков километров, но самолет безжалостно трясет, словно он на полной скорости выскочил с шоссе на разбитую дорогу. Звук такой, словно у Гельсера в голове что-то лопается. Черт, черт, черт. У «Миротворца» гибкие крылья и фюзеляж в месте их крепления.

Может, поэтому их и не оторвет. Черт. А может, и оторвет.

«Б?36» такой огромный, что вместо несущего фюзеляжа у него две силовые балки. И сейчас нужно отправить людей в центральный отсек, думает Гельсер, чтобы осмотрели, не прогнулись ли шпангоуты.

А, черт. Он вспоминает про взрыв.

Гельсер вскакивает и, не обращая внимания на разбитую руку, бросается к блистеру. Время исчезло.

Там, наверное, вода закипела, отрешенно думает Гельсер, глядя, как в белом теле полюса, в подножии гриба истекает черным глубокая рана.

Вода, наверное, кипит и парит. От радиации вода теплая-теплая. Окутанная белым облаком прорубь посреди Арктики. Почему я не удивляюсь?

Белый гриб расползается, теряет форму, оплывает. Он стал еще больше, если это возможно…

От его вершины плавно, медленно отделяются облачные кольца.

Это… красиво.

Второй пилот знает свое дело. Он начинает поднимать «Миротворца» выше и выше, в разреженные слои атмосферы.

Здесь самолету гораздо лучше. Закладывает плавный вираж влево.

Зззз…

Гельсер смотрит на белую пустыню, проросшую гигантской поганкой, и думает: ззззз… зззз.

«…дни моей жизни».

«Это лучшие дни моей жизни».

Надеюсь, фотоавтоматы включены. Готовая фотография для обложки журнала, не хватает только красной надписи «Лайф».

– И кошек, – говорит он задумчиво.

– Что?!

Да, именно. Черно-белый снимок.