Сальса, Веретено и ноль по Гринвичу

Бану на секунду задумалась.

– Как будто устрица пыталась съесть мои губы.

– Фу, – сказала Лейла и прибавила с цинизмом будущего патологоанатома: – Но попа и ноги у него классные!

– Не расчленяй его раньше времени.

Весь день Бану думала о Веретене, пытаясь восстановить по памяти его облик, который постоянно от неё ускользал и потому уже успел обрасти несуществующими чарующими подробностями. Предвкушение встречи было сладким и пугающим, как чувство падения. И вот Веретено подошло потанцевать с ней. Бану смело подняла взгляд, который обычно упирался куда-то в область его декольте, на его лицо.

Близко посаженные чёрные глаза смотрели на неё в упор. «Ой, мамочки, он всё-таки страшный!» И она снова уставилась куда-то в «ложбинку греха», которая обозначалась у него очень отчётливо благодаря накачанным грудным мышцам.

– Смотреть надо на партнёра, когда танцуешь, – сказало Веретено, с лёгким смущением проследив за направлением её взгляда, и расстегнув пуговицу на рубашке.

– Глазам больно смотреть на такую красоту, – брякнула Бану и быстро засмеялась, чтобы её слова не показались ни издевательством, ни правдой.

Веретено вздёрнуло одну бровь. Затем, поразмыслив, расстегнуло ещё одну пуговицу. Бану начала млеть. Словно хрупкое насекомое с прозрачными крыльями, попавшее в лист росянки, она почувствовала себя парализованной, окутанной отвратительнои липкои нежностью, которую излучало всё его существо.

Когда она заглянула в кабинет, чтобы внести оплату за следующий месяц, Веретено задержало её разговором:

– Бану Балиева… Балиева.

 – Он водил указательным пальчиком по списку имён в журнале. – Редкая фамилия. Вы, случайно, не…

– Нет, – ответила Бану раньше, чем Веретено закончило вопрос. Его лицо стало растерянным от непонимания.

– Что – нет?

– Ответ на вопрос, который вы собираетесь задать, – нет. – Бану откровенно забавлялась.

Веретено приобрело ещё более глупый вид, не будучи привыкшим к такой сообразительности. Но всё же он решил упрямо задать свой вопрос:

– Ты, случайно, не родственница Фарру ха Балиева?

– Нет, – устало ответила Бану.

Какие же люди предсказуемые! Все, кто слышал её фамилию, спрашивали о том же.

– Ясненько. А что вам подвигало пойти на сальсу?

Бану ответила, что это было спонтанное коллективное решение. Веретено заметно огорчилось, столкнувшись с непонятными словами, и задало другой вопрос:

– Ну а вообще есть желание продолжать?

– Конечно, – поспешила успокоить его Бану.