Живи на грани

– Это я уже заметила. Но зачем?

– Одна она явно со всем не справляется, и…

– Прекрати придумывать отговорки. Я прожила с тобой десять лет, и за все это время ты не прибил дома ни одного гвоздя, так что прекрати строить из себя мастера на все руки.

– Никого я из себя не строю, – возразил Коул, наливая себе кофе. – И это не отговорки. Увидев, что Кэрол одна со всем не справляется, я действительно захотел ей помочь. И, должен признать, чертовски этому рад. Так приятно снова что-то делать руками.

– Тогда езжай домой и мастери там коробки. Занимайся чем хочешь и ни в чем себе не отказывай, только держись подальше отсюда.

Коул несколько секунд молчал и заговорил, лишь когда Эмили на него посмотрела.

– Дом перестал быть для меня домом.

А от нее он чего теперь хочет? Неужели он не понимает, что между ними все кончено?

– Почему ты все-таки здесь?

На мгновение его взгляд смягчился, и Коул снова превратился в того парня, в которого она когда-то влюбилась в Нью-Йоркском университете.

– Потому что это место много для тебя значит, – выдохнул он, за две секунды растопив выросшую между ними стену, но тут зазвонил его мобильник, и Эмили сразу узнала мелодию. Это был финансовый директор. Знаком велев ей подождать, Коул вытащил телефон.

Покачав головой, Эмили взяла чашку с чаем и пошла к себе.

Когда же она, наконец, поймет, что между ними уже ничего не изменится?

Судя по бесконечным звонкам и сообщениям, в главном офисе «Технологий Уотсона» царил настоящий хаос.

Стоило Коулу уехать всего на два дня, как все сотрудники впали в какую-то панику.

Но что в этом удивительного? Он же мог по нескольку дней безвылазно сидеть в офисе, ночуя на диване у себя в кабинете и довольствуясь заказанной пиццей. Но разве у него был выбор? Как иначе можно добиться успеха и создать крупную компанию? Да еще с нуля?

Коулу пришлось целый час по телефону успокаивать финансового директора, а потом выдавать подробные инструкции, на ходу решая десяток возникших без него проблем.

Но стоило ему только очередной раз взглянуть на ждущие его доски и инструменты, как он вспоминал, зачем вообще здесь оказался.

Разумеется, не для того, чтобы, как он сказал Эмили, чинить «Имбирный пряник», а для того, чтобы починить собственный брак. Где-то в глубине души он понимал, что если сейчас ее не удержит, то она уже никогда не вернется.