СССР 2010. Жить стало лучше, жить стало веселее!

Человек существо социальное и в любой ситуации стремится объединиться со знакомыми или подходящими под определенные параметры особями. Школьники не исключение, а скорее яркое подтверждение данного правила. А я не спешил его нарушать, внаглую приглашая одиннадцатиклассниц, хотя парочку особо выдающихся… особ наметил. Осталось только дождаться медляка и идти на штурм… но мои планы были бесцеремонно нарушены.

– Семен! – Зосимова, неизвестно откуда взявшаяся, мертвой хваткой вцепилась в рукав куртки.

 – Я тебя везде ищу! Тебе разве Роман не передал, что я поговорить хочу?!

– Передал, – я тяжело вздохнул, даже не пытаясь освободиться от захвата мелких, но цепких пальчиков. – И я ему тоже передал, что тебе передать. Завязывай истерить. У тебя замечательно получится аранжировка. Так что не доставай меня, пожалуйста.

– Но… – Лена не собиралась от меня отставать.

– Но вон поставили медляк, – совсем невежливо перебил я мелкую заразу. – А у меня на него и на Таньку Соколову были планы.

К ней я уже по-любому не успеваю, так что даю две секунды, чтобы отпустить меня найти новую жертву, или я пойду танцевать с тобой.

– Х-хорошо… – голосок Зосимовой дрогнул, но руку она не убрала. – Пошли…

Честно говоря, в первое мгновение я опешил. Вот от кого не ожидал, так это от вечно испуганной Ленки, что она чуть ли не сама потащит меня танцевать. Но факт оставался фактом, я пришел в себя, когда уже переминался с ноги на ногу, держа в объятьях мелкую девчонку.

И далеко не на пионерском расстоянии. Скорее даже наоборот. Мои руки лежали на ее талии, причем практически на грани приличий, а может, даже чуть-чуть за, я крепко прижимал Лену к себе, не давая убежать, но, на удивление, та особо и не рвалась, а наоборот, забросив руки мне на шею, качалась в такт музыке. И надо сказать, мне это начинало нравиться.

– Лена, ты сейчас серьезно так рискуешь, – я сам не понял, отчего у меня вдруг сел голос, превращаясь в хриплый шепот.

 – Смотри, доведешь до греха.

– А я тебя не боюсь, – трусишка Зосимова, обычно дрожащая как осиновый лист, вдруг подняла голову и уставилась на меня глазами, в которых плясали чертенята. – Ты хороший. Просто притворяешься сволочью.

– О нет, детка, ты крупно ошибаешься, – я нагнулся к девушке, почти касаясь ее губами. – Я очень плохой и злой серый волк. Зубами щелк. Так что берегись, поросеночек, как бы не уволок тебя волк к себе в логово.