Свадьба в Шаартузе

Женщины в широких атласных шароварах, стыдливо прикрывая лица платками, с любопытством наблюдали, как седобородые крушат единоверцев, призывая в свидетели Аллаха и, приводя цитаты из Корана. Молодежь не вмешивалась в многоборье стариков – на Востоке это не принято.

Опасаясь быть вовлеченным в эпицентр старческих страстей, Семен Аркадьевич одним махом перемахнул через хурджин с луком (Хурджин – восточная сумка), обошел ящик с джиргитальской картошкой и оказался перед дымящимся глиняным мангалом.

Хозяин мангала – детина в брезентовых сапогах, подпоясанный андижанским расписным платком, в пику бородатым конкурентам, варил манты из теста, лука и некоторого намека на мясо. Он закладывал в своё творение столько перца уксуса и лука, что образовавшимся снарядом можно было подорвать все военные объекты в Европе и далеко за её пределами. Но никто не молил о пощаде и не взывал к милосердию – национальная еда без перца, равносильно, что небо без звезд.

Подбрасывая уголек в жаровню, детина в задумчивости ковырял прутиком налитые золотом головешки.

– Делаем деньги, почтенный? – с любопытством спросил Сирканисов.

– Самое ценное для глаза – это зрачок,

А самое ценное для человека – это деньги, — нехотя отвечал детина, продолжая в задумчивости перебирать головешки прутиком.

– Я вижу, вы философ, – сказал Семен Аркадьевич, – а работаете на себя, почему не для общего блага, товарищ?

– МуалИм, (учитель) – с той же невозмутимостью отвечал детина, – еще Гегель сказал, – собственность определяет лицо личности.

– Вы знакомы с Гегелем? – удивленно спросил Сирканисов.

– И вы можете познакомиться с ним, – сказал детина, – он пчеловод в соседнем районе.

– Хе… – ухмыльнулся Сирканисов, – а вы, я вижу, не лишены чувства юмора.

– Не всем же приезжим быть юмористами, – с достоинством отозвался поклонник немецкого мыслителя. – кое что могём и мы…

– Что конкретно мы можем, любезный?

Не отвечая на вопрос, торговец приложил правую руку к сердцу и вежливо предложил:

– Испробуйте манты, почтенный.

Вдыхая аромат печеного лука, Сирканисов вытащил из кармана мелочь. Согнувшись в вежливом поклоне, детина протянул ему блюдечко с манты. Знающий все нюансы восточного этикета, Сирканисов также приложил правую ладонь к груди и с почтительным кивком принял блюдце в левую руку.