Еще одна помолвка

Шуэта покраснела, подумав обо всем, в чем он был очень, очень хорош. Боже, что, если он делает это специально? Возможно, забавляется, вгоняя ее в краску. Он никак не может флиртовать с ней… или может?

– Ты хоть знаешь, куда едешь? – поинтересовалась она своим лучшим аудиторским голосом, тем, который, как клялась Прайя, она была способна до полусмерти запугать целые финансовые отделы.

– Почти приехали, – кивнул Нихил.

На дороге появились весьма неприятные повороты и ухабы, и он сосредоточился на вождении.

По мнению Шуэты, он ехал слишком быстро, но она будет молчать, иначе он станет ехидничать и посмеиваться над ней.

Поэтому она уставилась на Нихила в надежде, что это отвлечет ее внимание от чересчур рискованной езды. Получилось. Лунный свет идеально обрисовывал его строгий профиль; глядя на него, Шуэта подумала, что он очень красив. Странно, что она не заметила этого в школе, но на это есть объяснение. В то время она была абсолютно одержима какой-то кинозвездой со сладким личиком и бессознательно сравнивала с ним всех, кого видела.

Нихил был абсолютной противоположностью сладенькому личику – даже в четырнадцать лет он имел вид настоящего мужчины.

Она разглядывала его плечи и торс, руки, лежавшие на руле, отметив, что у него прекрасные руки, сильные, с квадратными кончиками пальцев.

Мысли тут же перескочили на то, каково было бы почувствовать его руки на своем теле. Она покраснела, не помня уже который раз за вечер.

Машина снова повернула, после чего дорога продолжалась еще пару сотен метров, через густую рощицу кокосовых пальм, и резко обрывалась у пляжа.

– Заблудился? – спросила она.

Он покачал головой и выпрыгнул из машины:

– Пойдем.

Прежде чем она успела запротестовать, он обогнул машину и снял Шуэту с сиденья. Запер дверь щелчком пульта, обнял ее за плечи и повел на берег к небольшой, ярко освещенной, крытой пальмовыми листьями хижине, перед которой стояли маленькие столы. Некоторые были уже заняты местными жителями. Нихил выбрал столик с видом на берег.

Луна уже поднялась, и море выглядело как на цветной открытке. Добродушная женщина лет шестидесяти поспешила навстречу, восторженно улыбаясь Нихилу, и разразилась потоком приветствий на малаялам, в который Шуэта даже не потрудилась вслушаться. Способности к языкам у нее были самые средние. А малаялам был ничуть не похож на хинди и на любой другой язык, который она знала.

– Познакомься с Мариаммой, – сказал Нихил. – Она знает меня с детства.